Сопля - Гектор Шульц

- Там, у телефона, записная книжка лежит. Мой номер найдешь. Если что-то случится или будет нужно, звони смело.

- Спасибо вам больше… - не договорив, я всхлипнула. Усталость навалилась стремительно и остатки сил вылетели вместе с воздухом из моих легких.

- Выше нос, - ответил Голышев. – Много через меня прошло таких, как ты. Кого Кирилл подогнал и попросил по старой дружбе помочь. Где другие просили. Прошлое сотрется, Саша. Точно тебе говорю. Теперь твоя жизнь – это чистый лист. И тебе решать, что на нем будет написано.

Новый паспорт я получила через месяц. Еще месяц ушел на остальные документы, и я довольно быстро привыкла к своему новому имени. Соседи знали меня, как Вику Терехову, сочувственно глядели вслед, когда я ковыляла из магазина, и знать не знали, что на самом деле меня зовут Саша.

Квартирка, в которой я жила, мне понравилась. Она была чистенькой и довольно уютной, к тому же меня частенько навещал дядя Толя. То пакет со свежей рыбой привезет, которую самолично поймал на рыбалке. То мешок картошки. Или просто забегал поболтать и узнать, как у меня дела. Он прекрасно понимал, что я все еще боюсь и не обзавелась новыми друзьями. Поэтому скрашивал мое одиночество, как мог.

- Дядь Толь, - спросила я, наливая в кружку пиво из трехлитровой банки. Голышев, занятый чисткой сушеной рыбки, поднял на меня глаза и кивнул. – А ты как с Кирилл Михалычем познакомился?

- Служили вместе, - улыбнулся он, вгрызаясь зубами в чехоньку. Затем, глотнув пива, откинулся на стуле. – Мы в Афган вдвоем попали. Пацанами еще.

- Ого. Он не говорил об этом.

- Ну, у тебя мало было времени узнать его получше, я так понял. А так… - нахмурился Голышев. – Кириллу я жизнью обязан. Мы как-то раз в кишлак один зашли. Так, проверить… И на засаду напоролись. Духи плотно тогда по нам отработали. Двухсотых много было, а мне шальной пулей ногу перебило. Лежу я, значит, кровью сочусь, как отбивная. Уже мысленно с жизнью попрощался. И чувствую, как тянет меня что-то наверх из ямы. Голову поднимаю, а там Кирюха. Бледный, грязный, лоб в кровище. Короче, вытащил он меня, ногу ремнем своим перетянул, себе на спину закинул и ка-ак дал деру.

- Ужас, - пробормотала я, но Голышев неожиданно рассмеялся.

- Кирилл бежит, короче, а его духи раз… и засекли. Ну и давай по нам стрелять. Пули свистят, пылища, грохот. А Кирюха вожжи закусил и несется вперед. Помнишь у него куска уха нет? Левого.

- Ага.

- Повезло ему. Сантиметр в сторону и в пыли бы валялся с башкой простреленной, - усмехнулся Голышев. – Короче, Кирюха меня в кусты сгрузил, а сам позицию занял. И давай духов отстреливать. Я помогал, как мог, а потом отрубился. Очухался уже в госпитале. Меня штопают, а Кирюха рядом сидит, папироску курит и улыбается… Погоняло ему потом наши дали. Заговоренный. Сколько раз он на волосок от смерти был, да каждый раз везло. Сколько пацанов на своем горбу вытащил. Так что, когда Кирилл просит помочь, я всегда помогаю. Да и как иначе. Вместе много говна хлебнули. Свои, как-никак.

Вздохнув, я налила еще пива и мысленно поблагодарила Пичугина. Сколько людей он вот так спас, как меня? Оставалось только догадываться.

В апреле я, как обычно, шла домой из магазина и очень удивилась, увидев возле подъезда машину Голышева. На миг сердце кольнула тревога, но дядь Толя, выбравшись из своей семерки, улыбался и, махнув мне, подошел ближе. В руке он держал свернутую трубочкой газету.

- Привет, дядь Толь, - поздоровалась я. – Случилось чего?

- Ага. Пойдем, в тихом месте поговорим, - кивнул он и, пропустив меня в подъезд, зашел следом. Но долго гадать не пришлось. Первым делом, когда мы поднялись в квартиру, Голышев протянул мне газету и сказал. – Третью страницу открой.

- «Управлением по борьбе с организованной преступностью был задержан гражданин Никурадзе Тариел Тамазович…», - прочитала я и, побледнев, опустилась на стул. Голышев тут же налил мне водички, а потом придвинув телефон, кому-то позвонил. Не успела я подивиться, как по громкой связи раздался голос Кирилла Михайловича.

- Пичугин слушает, - коротко ответил он.

- Голышев это, Кирилл. У подопечной твоей вот сижу, - снова улыбнулся дядь Толя. – Новости прочитала и по стеночке сползла.

- Василич, ну ты бы хоть почву подготовил, - проворчал Пичугин. – Прямоту свою армейскую никак не уймешь.

- Нормально все. Очухалась, - отмахнулся Голышев, когда я вздохнула и пересела поближе к телефону.

- Здравствуйте, Кирилл Михайлович.

- Здравствуй, Саша. Так, что там тебе сапог этот наговорил?

- Ничего. Газету вот прочитала. Что Никурадзе задержали, - ответила я.

- Все так. Удалось многие ниточки вместе связать благодаря тебе. Нашли еще парочку бедолаг, таких же, как ты. Они свои показания дали. Замазался Никурадзе так, что отмыться теперь не получится.

- А что случилось? – ничего не понимая, спросила я. – Он же только рестораном управлял.

- Ты видела то, что тебе позволяли видеть, - ответил Пичугин. – Не так прост дядя Таро, как оказалось. Шантаж, вымогательство, торговля наркотиками. В том числе и поставки в места лишения свободы через уже знакомого тебе гражданина Валиева. Заказные убийства, много всего, Саша. Толстое дело вышло. В нескольких томах, как у Толстого. Это по бумаге Никурадзе только рестораном управлял, который Андриашвили принадлежит. А на деле правой рукой его был. Все дела через него шли и без ведома его ничего не делалось.

- Там же теперь моя фамилия засветится. Они поймут и найдут меня, - пробормотала я, обхватив голову руками. Первой мыслью был побег. Очередной. В какую-нибудь глухомань, где нет людей и связи. Но Пичугин быстро вернул меня на грешную землю.

- Так, выдохни. Показания твои в деле фигурируют лишь частично. И о тебе там ни слова. Свидетелей деяний гражданина Никурадзе и без тебя полно.

- А Блоха?

- Работа ведется.

- Ладно, - кивнула я. – И на том спасибо.

- То, что полетят головы, Саша, я тебе говорил. Свою работу мы знаем, - чуть поостыв, ответил Пичугин. – И у Никурадзе с его дружками сейчас другая головная боль. Как от всего отмазаться и на свободу выйти. Да только шансов на это нет совсем.

- Понимаю, но все равно страшно.

- Страх