Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова
Если всё правда, то я не смогу забрать мальчишку оттуда – это мне придётся свернуть тут все дела и начинать всё заново в незнакомой стране – хочу, чтобы хоть один сын рос рядом со мной.
Мда…
Звонок телефона вырывает меня из не самых радужных мыслей. На экране высвечивается незнакомый номер, но я отвечаю… и уже через минуту дорогой гаджет трещит в моём крепко сжатом кулаке.
Ярость кипящей волной проносится по позвоночнику, пульс мгновенно разгоняется до максималки, сердце делает кульбит и начинает отбивать бешеные биты где-то в расплавленном горле…
В первые мгновения я шокировано слушаю то, что мне сообщает следователь, а потом только горько усмехаюсь – я многое мог предположить, но то, что Геля обчистит мою квартиру, абсолютно не ожидал… но сейчас не кража волнует меня более всего.
- Скажите, а где мой сын? Где Адам?
Эпилог
Эпилог
* Соня *
Прошёл год
Солнечные зайчики пробиваются сквозь зелёную листву берёзовой рощи и играют яркими бликами на золотых куполах старой деревянной церкви. Резные наличники на окнах окрашены в праздничный белый цвет, встречая нас в своём лучшем наряде. Где-то рядом, на деревьях выводят свои голосистые трели соловьи.
Мы стоим перед немного покосившимся крыльцом небольшой, но очень нарядной деревенской церкви. Тимур крепко держит меня за руку, а я смотрю вверх на голубое безоблачное небо, на лёгкое покачивание на ветру тонких веток красавиц-берёз и вдыхаю тёплый чистый воздух полной грудью.
В глазах печёт от подступающих слёз, мурашки от волнения выступают на коже, а душа порхает от счастья и радости.
- Готова? – Тимур внимательно вглядывается в мои глаза и уверенно переплетает наши пальцы.
Его тепло быстро проникает в меня и успокаивает грохочущее от волнения сердце.
- Готова, - шепчу и улыбаюсь своему уже законному мужу – чуть раньше утром мы расписались в ЗАГСе.
Придерживаю длинный, расшитый серебряными нитями, подол свадебного платья, и мы вместе поднимаемся по старым деревянным ступеням. Тихий приятный скрип дерева вторит нашим шагам.
Пожилой батюшка в белой праздничной рясе встречает нас с Тимуром внутри.
Я очень нервничаю, когда мы подходим к старинным, украшенным цветами иконам, сердце уже едва бьётся в груди. Всё кажется настолько нереальным – белое платье невесты, тихий шёпот молитв в старом храме… и тепло руки любимого, сжимающей мои пальцы.
Ещё недавно я не верила, что это возможно… но благодаря терпению и любви Тимура всё сбылось.
Одновременно поворачиваемся и смотрим друг другу в глаза.
Мой муж улыбается.
Спокойно, уверенно, искренне… и я понимаю, что всё именно так, как и должно было быть.
Сердце, наконец, успокаивается, и тревога отпускает меня.
Пока Тимур разговаривает со священником, оглядываюсь назад – гости занимают свои места немного поодаль.
Взгляд тут же цепляется за знакомую пару – мама и генерал, которого я впервые вчера назвала папой, стоят рядом и держатся за руки. На мамином лице робкая улыбка – она выглядит сейчас очень счастливой. Мама вообще расцвела в последние месяцы, и я уверена, что это Игнат Алексеевич приложил к этому руку и сердце.
Она осторожно покачивает коляску, в которой спит Митя. Генерал стоит ровно, по-военному выпрямив спину и расправив широкие плечи, но то, как он бережно и нежно держит маму за руку, говорит мне о многом – они давно любят друг друга и, наконец, как и я, обрели своё счастье.
Снова перевожу взгляд на сына, он сладко сопит в компактной, но очень удобной коляске – это подарок, который мы недавно получили от Андрея.
После той истории с Леной он, наконец, перестал питать себя иллюзиями, что мы сможем быть вместе и просто отошёл в сторону.
Бывшую подругу и мужчину, который ей помогал, посадили, больше мы их никогда не увидим. Каким бы я ни была гуманным человеком, Лену мне совершенно не жаль. Она заслужила всё то, что с ней случилось – она посмела угрожать жизни маленького ребёнка!
Никогда ей этого не прощу!
Андрей уже год живёт в Лондоне вдвоём с Адамом. Операция по пересадке печени прошла успешно. К сожалению, никто не может сказать, как повернётся жизнь Адама дальше, но прогнозы на данный момент врачи дают обнадёживающие. Андрей внимательно следит за здоровьем сына. Между ними довольно быстро сложились крепкие и доверительные отношения отца и сына, и я этому очень рада. Пусть в их жизни дальше всё будет хорошо. Никому из них зла я не желаю.
Ангелину и её подельника после той кражи довольно быстро нашли. Во время расследования всплыли подробности их не самой праведной жизни, поэтому приговор суда был суров и их посадили надолго. Тогда же выяснилось, что у Ангелины нет никакого СПИДа – только долги и острая жажда наживы.
Про то, что она была ужасной матерью для Адама, Андрей подозревал, и, когда это подтвердилось, он в суде подтвердил своё отцовство ДНК-тестом, а Ангелину лишили родительских прав.
С собственным бизнесом Андрею пришлось расстаться – в Англии создать что-то новое не получилось, но я знаю, что родители Ангелины предложили ему работу в одном из своих филиалов. Андрей согласился и теперь работает наёмным рабочим.
Через месяц он снова навестит нас вместе с Адамом.
С бывшим женихом мы не враги и не друзья. Нет, я не то, чтобы простила Андрея, просто стараюсь больше не вспоминать об обидах. У нас достаточно ровные, спокойные и уважительные отношения. Мы просто… люди, которых связывает общее прошлое и ребёнок, которого мы оба любим.
Да, я чувствую, что Митя очень важен для Андрея, он старается максимально присутствовать в его жизни, хотя это достаточно трудно осуществимо из другой страны.
Да, он искренне любит его, но в графе «отец» у моего малыша стоит другое имя.
Ахметов Тимур Альбертович.
Это решение пришло ко мне давно, и я не жалею.
Тимур любит нас с Митей, заботится о нас, и я считаю, что он заслужил быть отцом моего сына. Именно он смог достучаться до моего закрытого наглухо сердца и вновь дал женщине внутри меня расцвести. Он вернул мне веру в то, что я всё ещё могу быть любимой, желанной, счастливой, даже несмотря на мой диагноз.
Священник встаёт напротив нас, и я замираю – начинается великое таинство – благословение нашего союза и единение наших душ перед миром и Богом.
Стараюсь дышать ровно, но не получается.
