Сопля - Гектор Шульц
С тяжелым сердцем покидала я Екатеринбург и смотрела на машущего мне дядю Толю мокрыми от слез глазами. Снова поезд нес меня в неизвестность. Снова вернулся страх. Снова я была одна, а в сумке только документы, деньги да три тетрадки с красными обложками. Снова сумасшедший бег и одиночество. Как же меня это заебало.
Эпилог.
Север России, январь 2018 года.
С хрустом потянувшись, я встала с кровати и, проковыляв к окну, одернула занавеску. На улице царила зима. Прямо, как в сказке. Деревья, укрытые пушистым снегом. Сугробы вдоль дорог. И ослепительно яркое солнце на голубом небе. Но сказка сказкой, а работать надо. Поэтому, вздохнув, я отправилась собираться на работу.
После побега с Екатеринбурга прошло много времени. Но все равно недостаточно, чтобы я перестала ходить, оглядываясь, и шарахаясь каждой тени. К счастью или нет, но призраки прошлого меня не беспокоили. Я спокойно жила в крохотном городке на самом севере страны, где почти все время царила зима, а новые лица появлялись так редко, что это становилось событием. Накопленных денег хватило на то, чтобы купить себе небольшую комнатушку в бывшем общежитии, где когда-то жили вахтовики. Имя я тоже сменила, как и фамилию, избавившись от всего, что связывало меня с прошлым. В этот раз не стала совершать ошибку и с помощью взяток купила себе чистый, новый паспорт. Я не пользовалась банками, платила наличкой и ходила только по тем улицам, которые хорошо знала. Но даже несмотря на это резкий визг шин или чей-то окрик заставляли сердце замереть от ужаса.
Работу я нашла на стройке. Простым сторожем, вся работа которого заключалась в том, чтобы проверять документы у въезжающих машин и кузова у покидающих стройку. Остальное время я сидела в теплой будке, где стояла раскладушка, был старенький черно-белый телевизор и стол со стулом. Работа была нехитрая, платили не сильно много, но на жизнь мне хватало. Я так и не обзавелась ни семьей, ни какими-никакими отношениями, предпочитая жить в одиночестве, как и всегда. Единственным посторонним человеком в моей жизни был дядя Толя, с которым я иногда созванивалась и проводила за беседой по несколько часов. А когда дяди Толи не стало в две тысячи двенадцатом, я и вовсе осталась одна. Моими постоянными спутниками стали книги, а потом и интернет, в котором я проводила все свободное время. Красных тетрадок тоже стало много, потому что я переносила в них все, что со мной происходило. Если выговариваться, то хотя бы так, а то натурально можно сойти с ума. Забавно, но Нинка когда-то мечтала написать книгу о жизни беспризорников. Как «Республика ШКИД», только без розовых соплей. Такую книгу вместо нее в итоге написала я и заняла она немало тетрадок. Жаль только, что показать это некому. Пока я жива, по крайней мере.
Позавтракав, я собрала себе три судочка с едой, а потом, тепло одевшись, двинула на остановку, чтобы на автобусе с запотевшими стеклами доехать до стройки. В автобусе было многолюдно, но какая-то женщина, увидев, что у меня с ногами беда, уступила свое место. Я благодарно улыбнулась в ответ и, усевшись на теплое сиденье, облегченно выдохнула. С годами ноги стали болеть очень сильно. Порой я натурально выла в подушку, когда посреди ночи их сводило судорогами. А потом, закинувшись таблетками, засыпала кое-как.
На стройке меня встретил мой сменщик Андрей Степаныч. Крепкий мужик в прошлом, он доживал свою жизнь в этом городе, где, собственно, и родился. У Степаныча было двое сыновей, взрослые внуки, но он до сих пор отказывался сидеть дома, предпочитая работать. Хотя бы сторожем.
- Привет, Машка, - зевнув, он выбрался из будки и колко усмехнулся. – Готова к труду и обороне?
- Привет, Степаныч, - улыбнулась я. – А как же. Как день прошел?
- Нормально, - протянул он, протягивая мне связку ключей. – Сегодня машин немного будет. Почти все вчера завезли. Так что по морозу шляться не придется. Сиди в кибитке и чаи гоняй.
- А что еще делать? – рассмеялась я. Степаныч махнул рукой и, почесав объемный зад, двинул к выходу. Я же, вздохнув, надела оранжевый жилет, каску и скрылась в будке, где мне предстоит провести ночь.
В полночь я завершила обход, поболтала немного с мужиками, и, взглянув на часы, улыбнулась. Следующий обход в три часа, машин больше не будет, так что можно покемарить. В бытовке пахнет сигаретами Степаныча и кофе. Натоплено так, что мороз почти не чувствуется. Можно лечь на раскладушку, взять в руки книжку и почитать. Или поспать, что обычно предпочитали другие сторожа. Но поспать мне не удалось, потому что в половину третьего в дверь бытовки постучали. Коротко выругавшись, я встала с раскладушки и, подойдя к двери, рывком ее распахнула.
- Хули ломитесь? Случилось чего… - не договорив, я открыла от удивления рот и попятилась назад. Потому что на пороге бытовки стоял Блоха. И улыбался, глядя на меня. Улыбался так, как умел только он.
- Привет, Саня, - тихо сказал он и, кашлянув, добавил. – Войти-то можно? На улице не май месяц, знаешь ли.
- Да, да, - кивнула я, с трудом справившись со ступором. – Заходи. Чай будешь?
- Кофе, если есть. Согреться не помешает. Холодина, блядь, дикая тут.
На первый взгляд он ничуть не изменился. Все тот же хитрый прищур, та же обезоруживающая улыбка, тот же блеск в глазах. Но я заметила и морщинки вокруг губ и серебристые нити в волосах, и усталость, которую из взгляда никуда убрать не удалось. Одет Блоха был в добротную дубленку, от него пахло дорогим одеколоном и сытостью, а в голосе, как мне казалось, одно лишь тепло. Он уселся на стул и, придвинув к себе чашку с кофе, благодарно кивнул, после чего сделал глоток и расплылся в улыбке.
- Заебца, - протянул он. – Я пока стройку эту нашел, чуть не околел.
- Ты как меня отыскал-то? – осторожно спросила я. Блоха в ответ рассмеялся и склонил голову.
- Ну, попотеть пришлось, Саня. Прошлый раз ты глупо спалилась. Паспорт тебе выдали, да сведения о старой фамилии оставили. Плюс
