Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города - Валентина Гордова
Первый: меня без денег не оставили. На моём счету лежало почти три тысячи аурин.
Второй: за то время, пока деньги никто не трогал, с процентов успело накапать ещё пятьсот аурин с небольшим.
Мне точно хватит на ремонт дома. Это не могло не радовать!
Я обналичила сто аурин и завела чековую книгу.
Из банка я вышла с ощущением, что всё не так уж и плохо. Точнее, всё ужаснее некуда, но у меня хотя бы есть деньги.
Скакуны и керны пропали с улицы. Справедливо решив, что и в администрации их не осталось, я уверенно пересекла площадь, взобралась по каменным ступенькам и с трудом открыла тяжеленную дверь.
Меня встретил запах пыли и старых бумаг, а ещё чьей-то квашеной капусты.
Я поморщилась, вошла во вторые двери и направилась вдоль кабинетов.
Ага, земельные вопросы, кир Линнел.
Шагнув к нужной двери, я громко постучала, дождалась разрешения и вошла в небольшой кабинет.
Со вступлением в наследство тоже не возникло проблем. Единственное, кир Линнел похвалил меня за то, что я делаю это после развода. В противном случае земля отошла бы моему мужу, даже если бы мы потом развелись.
Да, удачно всё складывается.
Поблагодарив мужчина за помощь, я покинула здание администрации и на мгновение остановилась на ступеньках.
Нужно было решить, с чего начать, что делать в первую очередь.
Я совершенно ничего не понимала в строительстве и ремонте. Можно пойти в библиотеку и поискать там соответствующую литературу. Или нанять строителей, передав в их умелые руки весь процесс.
Но что, если они где-то меня обманут, что-то сделают плохо, а у меня потом весь дом рухнет? Лучше бы это контролировать. Но как, если я не разбираюсь?
Я хмурилась и досадливо покусывала нижнюю губу, когда за спиной громыхнула дверь.
Я содрогнулась всем телом, подскочив на добрые полметра.
– Простите, не хотел вас напугать, – раздался низкий твёрдый голос, пока я восстанавливала дыхание.
Рядом со мной остановилась высокая тёмная фигура. Повеяло прохладой с лёгкой ноткой угрозы, запахом кожи и невероятной силой.
Мне даже не было нужды поворачиваться, чтобы понять, кто это был.
– Всё в порядке, – заверила я главнокомандующего кернов.
Вместо того, чтобы отправиться по своим делам, он вежливо и даже доброжелательно поинтересовался:
– Вы тоже приехали из столицы? Удивительно, что мы не встретились по дороге. Когда вы прибыли?
– Сегодня. Я перенеслась порталом.
– Вот как, – понимающе произнёс он. – В такой случае, будем знакомы.
Он повернулся ко мне всем телом и коротко поклонился.
– Ре йнар Гре йвхарт.
Пришлось встать лицом к нему, вежливо изобразить лёгкий книксен и назваться в ответ:
– Калиана Элирс.
Мужчина склонил голову, выражая почтение, и тут же проницательно уточнил:
– И как давно вы снова леди Элирс?
Я с досадой посмотрела в его глаза цвета тёмно-золотистой осенней листвы.
Всё правильно. Это я не была знакома с Грейвхартом, а человек его положения обязан в лицо знать жену племянника императора.
Справившись с эмоциями, я подняла голову до боли в шее, взглянула на часы на башне прямо над нами, подумала секунду, вновь посмотрела на мужчину и ответила:
– Почти сутки.
Он попытался изобразить сочувствие и даже додумался сказать:
– Мне жаль.
Какой-то нервный звук вырвался из моего горла, вынудив мужчину удивлённо вскинуть брови.
– Простите, – я попыталась исправиться, а у самой руки заметно задрожали, когда я нервно расправила юбку на животе. – Благодарю вас. Была рада знакомству. Простите меня, мне нужно идти...
Я сделала шаг вниз по лестнице, ещё один, пытаясь показать, как мне неловко покидать его.
– Всё в порядке, – он торопливо пошевелил рукой, как бы говоря, что я могу идти, и запоздало остановил себя.
Вот они, привычки человека, привыкшего командовать.
Я натянуто улыбнулась ему на прощание и ушла, не оглядываясь. Возможно, моя фантазия расшалилась, но мне казалось, что лорд Грейвхарт до последнего стоял на ступенях и смотрел мне вслед.
Я свернула в «Семь булочек», лавку-мастерскую бабушки Греты.
Меня за секунду пропитало изумительным ароматом горячих сладких булочек и дрожжевого теста.
Колокольчик над дверью громко зазвенел, и бабушка Грета тут же поднялась со стульчика за прилавком.
– Кали, пришла! – обрадованно воскликнула она. – Садись за стол, я тебя чаем напою.
Я не стала спорить.
Через пару минут мы со старой знакомой сидели у окошка. Перед ней стояла чашечка простого чёрного чая, передо мной – чашечка какого-то очень необычного чая из перетёртых фруктов, ягод и трав. А ещё блюдце с тремя разными кремово-ягодными пирожными.
– Рассказывай, как у тебя дела! – потребовала бабушка Грета.
Понимая, что утаивать это от всех не получится и слухи всё равно поползут, я и рассказывала.
О том, что развелась и теперь буду жить. Что нужно восстановить дом, а для этого мне нужны мастера.
– Начать следует с очистки участка, – всё же решила я.
– Сходи в лавку к Герду Лоэ, он плотник. У него можно заказать мебель и доски для пола. Сыновья у него рукастые, договорись с ними, чтобы они тебе кусты выкорчевали и землю перекопали.
Я внимала совету с повышенным вниманием и старалась всё запомнить, невольно кивая.
– Потом сходи к Ксанду Сорвейну, он сидит в администрации, скажи, что тебе нужны строители. Он строительство подрабатывает, поможет и сориентирует.
– Спасибо! – поблагодарила я от души.
Бабушка Грета отмахнулась и настойчиво велела:
– А теперь рассказывай в подробностях, почему Аржант с тобой развёлся и сослал домой?
Моей благодарности как не бывало.
Я придала лицу нейтральное выражение, невольно села чуть ровнее и спокойно сказала:
– Нечего рассказывать, просто развёлся. С чего вы взяли, что это он меня сюда отправил, а не я сама пришла?
Понимая, что подробностей не будет, женщина откинулась на спинку стула, расстроенно посмотрела на меня и сказала:
– Догадалась.
Мы немного посидели в молчании, я в это время ковыряла пирожное ложечкой и уже собиралась отправить его в рот, когда бабушка Грета вдруг спросила:
– Ну а Колин что?
Я содрогнулась, как от удара. Ложечка выпала из задрожавших рук и громко неприятно звякнула о блюдце.
Чувствуя, как начинаю задыхаться, а сердце тонет в крови, я вонзилась глазами в глаза бабушки Греты.
Он вздрогнула и побледнела. Должно быть, у меня был очень жуткий взгляд.
Но ещё хуже ей стало, когда я сухим треснувшим голосом сказала:
– Колин мёртв.
–
