Развод. Ты мне должна - Маргарита Дюжева
Я упрямо покачала головой, все еще не желая признавать очевидное.
Нет-нет, не может такого быть. Миша же не настолько опаскудился…
Даже думать об этом не хочу.
На деревянных ногах я покинула кухню и пошла вглубь квартиры.
В маленькой комнате, которая когда-то была детской, а теперь располагался Мишин рабочий кабинет — порядок. Муж очень трепетно относится к своему логову. А вот в спальне, в святая святых, куда я предпочитаю вообще никого не пускать, дверь распахнута. Хотя перед уходом я точно помню, что закрывала ее.
Покрывало краю смято, как будто кто-то сидел. Елозил своей задницей по чужой кровати!
Да как вообще так можно?!
Это неприлично в конце концов лазить по хозяйской спальне, особенно когда самой хозяйки дома нет!
Я шагнула внутрь и тут же прилипла носками к полу. Тут тоже что-то пролили! И судя по запаху далеко не компот.
Но хуже всего было не это!
Хуже всего то, что они попытались затереть липкую лужу моим новым платьем, а потом небрежно затолкнули его под кровать!
Не знаю, что за свинья это сделала, но это уже перебор. Даже не просто перебор. А переборище!
Я развернула скомканную грязную тряпку и почувствовала, как поперек горла встает мерзкий ком.
Мое платье. Мое новое, бедное платье, которому так и не суждено было «выйти в свет».
Глаза снова запекло и на ресницах образовались жгучие капли.
Я все еще старалась не думать о следах от помады на стакане и тонких окурках в своей любимой кружке…
Но когда пошла в ванную, чтобы запустить стирку, наткнулась на скомканное полотенце для рук, которое не висело, как полагается на крючке, а валялось на тумбочке рядом с раковиной. На нем тоже остались красные следы, а еще запах.
Я поднесла полотенце ближе к лицу и принюхалась.
Карамельно-сладкий аромат, тягучий, смутно знакомый. Я где-то его уже слышала…
А спустя миг пришло узнавание. Наотмашь ударило, вышибая весь воздух из легких.
Та девушка, которую я встретила, когда выходила из лифта. У нее были именно такие духи. И такая же помада!
И дальше делать вид, что ничего не произошло, у меня больше не получалось, а ядовитая змея, и пыталась сделать вдох.
Не получалось. Внутренности скрутило так сильно, что невозможно пошевелиться.
Миша так настойчиво пытался выгнать меня из дома и уверял, что у них тут мужская встреча с мужскими разговорами, а на самом деле здесь присутствовала женщина! Ходила по моему дому, трогала мои вещи, шуровала у меня в шкафах. Тушила окурки об мою любимую кружку! В то время как меня — мешающий мужским посиделкам элемент — обманом выставили за порог.
Руки затряслись.
Это уже не просто обида. Это уже полный…
Я позвонила мужу, но он не ответил.
Я позвонила второй раз — снова тишина.
Позвонила третий — все те же гудки.
Он или не слышал, продолжая свои «мужские посиделки», или игнорировал, прекрасно понимая, что устрою разнос за тот свинарник, что он оставил после себя и своих драгоценных партнеров.
От бессилия я чуть не завыла. Здесь была женщина!
Эта мысль пульсировала в голове, приводя в бешенство.
В моем доме, на ужине, который я подготовила, хозяйкой была какая-то девка, имени которой я даже не знала.
Да если бы и знала! Какая нахрен разница?!
Мне вдруг показалось, что все вокруг облито помоями. Что мое уютное гнёздышко, пахнущее гребаными сладкими булками и корицей, за долю секунды превратилось в проходное место, где ходят в грязной обуви и плюют на пол.
Захотелось все сжечь. Просто подпалить все к чертовой матери! И гори оно все синим пламенем!
Я ринулась в гостиную. Распахнула там окно, потому что теперь чужая сладкая вонь казалась невыносимой, и принялась сгребать грязную посуду со стола.
Здесь была другая женщина! Нужная! Не мешающая! Подходящая для деловых ужинов и мужских посиделок!
Сука! Это каким же мерзавцем надо быть, чтобы вот так…
Если бы в этот момент муж оказался рядом, я бы надела ему на башку тарелку с плохо обглоданными куриными костями, и размазала бы по морде остатки торта!
— Так! Стоп! Стоп, блин! — во весь голос гаркнула я, обращаясь к самой себе.
Ни хрена я не буду ничего убирать! Пальцем к этому свинарнику не притронусь! Пусть Миша сам разбирается.
Швырнула тарелки обратно и вышла из гостиной. И спать устроилась не в оскверненной спальне, где посторонние мне люди устроили срач, а на диване в кабинете мужа. Не нравится? Катись к черту! Оборзел уже совсем!
Заснуть никак не удавалось. Михаил так и не перезвонил, и в голову лезли всякие мысли.
Я не знаю, кто из Чижовых притащил с собой эту девку, но как только она появилась, Михаил должен был позвать меня обратно! Потому что это полный абзац — выгонять из дома жену и давать хозяйничать на ее территории не пойми кому. Да будь она хоть трижды девушкой или женой кого-то из партнеров, есть же какие-то границы и рамки приличия!
Или…
Жуткая мысль ледяными змеями сковала сердце.
Или это не Чижовы ее привели?
Что если эту девицу пригласил лично мой муж?..
Эта мысль напрочь убила надежду заснуть.
До самого утра я лежала, подтянув одеяло к подбородку и таращилась в потолок, по которому изредка скользили блики от проезжающих возле дома машин.
Дышалось тяжело и неприятно. Воздух как будто нехотя просачивался в легкие, но не приносил облегчения и свежести, а разъедал, терзая горечью и жжением. Все тело, как натянутая струна — невозможно расслабиться. Только заставишь себя отпустить напряжение, как мышцы снова начинают деревенеть. Пульс бешеный.
И в голове пульсировало только одно: он не мог, не мог, не мог…
Или мог?
Миша не такой…
Или такой?
Я то сползала в пучину лютых подозрений, то говорила себе, что такого быть не может. Что ни один нормальный любящий муж, не станет просить жену устраивать домашний праздник, чтобы потом под благовидным предлогом выгонять ее из дома и приглашать какую-то…
Образ девицы, встреченной возле лифта, раз за разом вставал перед моим мысленным взором.
Тогда я испытала стыд за свой неказистый внешний вид, теперь чувствовала угрозу. В каждом глянцевом локоне, в каждой детали образа, в каждом движении мне чудилось что-то хищное, нацеленное на мой маленький мир и мое спокойствие.
Что это за девка? Кто она для моего мужа? Как посмела явиться в мой дом? Знала ли об этом моя дочь, когда старательно изображала
