Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар
— С нами будет один из лучших боевых отрядов! Я всё обдумал, Ханна. Чувствую, что это важно. Я должен быть там!
— Чувствует он… А как же твои панические атаки? Там, в стрессовой ситуации, тебя вообще накроет! И страшно подумать, что может произойти…
Ханна прикусывает губу, сдерживая слёзы.
— Пойми, я должен это сделать, — устало вздыхает отец и смотрит на неё с беспомощной мольбой. — Дело не только в лаборатории или в вакцине — я должен узнать ответы… Ты прекрасно знаешь, о чём я…
Ханна бледнеет, отчаянно мотает головой, но не отводит взгляда от отца. Между ними повисает молчаливый диалог.
А ещё я отчётливо помню из рассказов про экспедиции, что редко кто из них возвращался живым.
— Пап… — Сглатываю ком в горле и решительно выпаливаю: — Я поеду с тобой. Буду твоим сопровождающим.
Ханна и отец синхронно оборачиваются ко мне.
— Нет!!!
В их синхронном крике звенит одинаковый ужас.
— Почему?! — раздражённо скрещиваю руки. — Я знаю папины панические атаки и знаю, как с ними бороться! Я буду рядом, в случае чего!
— Астрид, ты с ума выжила? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Это не прогулка по Гимлеону! Это, чёрт возьми, поход за Стену!
— Я согласен с Ханной, — строго говорит отец. — Ты должна оставаться в безопасности.
— Если на то пошло, то мы все должны оставаться в безопасности! — возражаю я. — Отмени своё участие в экспедиции, и вопрос исчерпан! Уверена, найдется куча добровольцев, желающих погеройствовать. Один, без меня, ты не справишься, папа.
— Милая, уже поздно. Мою кандидатуру утвердили сегодня вечером.
— Ну, раз так… Значит, я еду с тобой.
— Нет, Астрид, — отец качает головой, сжимая переносицу. — Это даже не обсуждается!
— Ты уж точно не отправишься за Стену! — добавляет Ханна, встревоженно глядя на меня. — Я поеду с Гансом. Завтра попробую отпроситься с работы, поговорить с мистером Нилом. Так… всё, давайте ужинать.
Иду в кухню и мимоходом задаю вопрос:
— Пап, а что за боевой отряд будет вас сопровождать?
Необходимо заменить разбившуюся тарелку. Только сейчас до меня доходит, что эта тарелка принадлежала мне.
— Отряд «Химера». Под командованием Томаса Санчеса.
Глава 4
Все дети в городе учатся с ранних лет. У них есть свобода выбора, однако многие следуют по стопам родителей. Для таких направлений как экология, инженерия, военное дело и медицина есть отдельный учебный центр. Но в этой аудитории собрались в основном такие же, как и я — кто не определился с будущей профессией, а если точнее — дети голубых кровей.
Войдя в помещение, на мгновение устремляю взгляд вверх. Огромная люстра формой напоминает волны, мягко перетекающие друг в друга. Потолок кажется невесомым, а плавные изгибы создают ощущение бесконечности. Но главная фишка — голографический проектор.
На огромном экране сейчас светится неясная картинка. Профессора Шлимана ещё нет, а мои однокурсники рассаживаются по белым креслам.
Мы с Сиен спускаемся до пятого ряда. Устраиваемся на своих местах, и я задаю вопрос:
— Как думаешь, о чём сегодня будет лекция?
— Если будет вести мистер Генри, то можем рассчитывать на фильм, — мечтательно вздыхает Сиенна. — А если маразматик Шлиман, то снова будет нудить о том, как нам повезло родиться в защищённом городе.
Сиенна обладает утонченными чертами лица. Родители родом из далёкой Англии одарили её аристократической внешностью.
— Что обсуждаете, красотки? — раздается над нами жизнерадостный голос Криса.
Поворачиваюсь к нему и смотрю, как он и Рон плюхаются на свои сиденья. Рядом с ними Крейг со своей девушкой Эммой.
— Астрид пытается выяснить, какая скукота ждёт нас на лекции, — говорит Сиенна и перекидывает свои идеальные платиновые волосы через плечо.
— Да плевать, о чём он будет бубнить, — пожимает плечами Рон, вальяжно развалившись на кресле. — Остались последние месяцы учёбы, и я намерен насладиться ими по полной, пока отец не начал давить.
Мой взгляд блуждает по лицам друзей. Элита Гимлеона. Отпрыски тех, чьи родители купили билет в рай посреди ада. Избранные детишки нового мира.
Невольно жужжат, как докучливые мухи, слова той смертницы: «Вы здесь не подохли только благодаря нам». Жужжат, но не жалят.
Когда мир оказался на грани вымирания из-за вируса, в Гимлеон в первую очередь заселились влиятельные семьи, щедро инвестировавшие в его постройку. Потом собрали выдающихся учёных, программистов, инженеров. После них очередь дошла до простых смертных.
Даже в апокалипсис банковский счёт может оказаться весомее сотен тысяч человеческих жизней.
Громкий смех притягивает взгляд к Рону. Лёгкая кучерявая челка, спадающая на глаза, придает ему сексуальности. Кристофер и Рональд — два ярких представителя этой привилегированной тусовки. Семья Портманов, к которой принадлежат Рон и его брат Крис, занимает в городе особое место. Большая удача, когда оба родителя — влиятельные члены Совета.
— Кстати, отчим просил передать, что для гольфа в город привезли нужные «реквизиты». — Эмма кокетливо поправляет прядь волос и бросает игривый взгляд на Крейга, надеясь привлечь его внимание.
Тот лишь одаривает её скупой равнодушной полуулыбкой. Неужели Эмма не видит, что совершенно ему безразлична?
— Наконец-то! — Крис в предвкушении потирает ладони, и его глаза загораются азартом. — Что-то генерал Ремарк в этот раз затянул с партией свежих «лунок». Девочки, будете делать ставки?
Только хочу сказать, что ставки бессмысленны, ведь Крейг вне конкуренции, как вдруг свет в аудитории гаснет, только мягко светится экран, занимающий всю стену.
Смотрю на трибуну и вижу скрюченную фигуру профессора Шлимана. Доставая очки из внутреннего кармана пиджака, он внимательно обводит взглядом аудиторию, ожидая абсолютной тишины. Надев очки, начинает лекцию:
— Уважаемые учащиеся, я сегодня заменяю вашего преподавателя.
Повозившись с планшетом, Шлиман выводит на экран изображение: какие-то люди толпятся у неизвестного здания с вывеской «Клиника пульмонологии Хельсинки», а рядом стоят вооружённые люди в защитных масках.
— Год две тысячи семьдесят четвертый стал поворотным в истории человечества, — каркает профессор. Мы с Сиенной переглядываемся, закатываем глаза и усмехаемся. Встроенные динамики в аудитории создают объемный звук, благодаря чему голос профессора звучит сразу отовсюду. — Научные прогнозы, выдвинутые ещё раньше, начали материализоваться в виде резкого увеличения
