Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар
— Кха… кха…
По аудитории проносятся весёлые смешки.
Удивлённо вытянув лицо, Шлиман прерывает лекцию и взглядом ищет нарушителя тишины.
— Простите сэр, в горле что-то першит, — насмехается Крис.
Улыбаюсь и качаю головой. Придурок Крис в своём репертуаре.
— Мистер Портман, вы хотите что-то сказать?
— Собственно, да, — медленно произносит Крис, вставая. — Не сочтите за дерзость, профессор, но мы знаем эту историю с рождения. Знаем, что человечество гнило заживо, захлёбываясь в собственном бессилии перед апокалипсисом. Приземный озон стал сгущаться, люди задыхались от смога. Кто-то сдох, а те, кто пережил асфиксию… — Крис обводит взглядом аудиторию и разводит руками, — перестали быть людьми!
И с циничной усмешкой Крис опускается в кресло.
— Мистер Портман, если у вас нет дополнительных комментариев, то позвольте мне продолжить. Как выразил Крис, мутация не связана с обычным озоном. С две тысячи шестидесятого года экологические проблемы дали о себе знать — начались серьёзные природные катаклизмы: землетрясения, вулканические извержения, наводнения. Создавалось впечатление, что Земля стремится избавиться от человечества. Я согласен с мнением, что приземный озон стал катализатором хаоса. Люди умирали, больницы превратились в переполненные морги. В городах вспыхнули массовые протесты и беспорядки, появились криминальные группировки. Фанатики выходили на площади и гласили о конце света. Страны вводили режим военного положения и организовывали военные лагеря.
На экране мелькают фотографии того времени. Паника, ужас и страх читались в лицах всех людей.
Клик. Женщина, прижавшая к себе годовалого ребенка.
Клик. Больницы, и люди на аппаратах ИВЛ.
Клик. Фото морга.
— Так что же в итоге превратило людей в зомби? — выкрикивает парень с третьего ряда.
— Группа из четырех эпидемиологов представила тревожный отчёт, в котором говорилось, что человечество на грани вымирания из-за мутирующего гена, найденного в крови людей северной Европы. Этот вирус впервые обнаружили в Финляндии. Зараженный Эволюционный Домен, известный в научной среде под аббревиатурой ЗЭД-1. Этот вирус продемонстрировал способность к быстрому распространению. И, как мы уже знаем, первыми носителями стали дети, которые заразили своих родителей, друзей и родственников. Ни одна из существующих вакцин не смогла эффективно справиться с этой эпидемией…
Я слушаю и вспоминаю рассказы отца и Ханны о времени, когда весь мир потрясла новость о новом вирусе, и о последующем ужасе людей. На начальных этапах заражения они переживали нечто удивительное — в их организмах происходил мощный выброс адреналина, который давал ощущение молодости и неистощимой энергии. Кожа быстро регенерировала, зрение и слух становились острее.
На четырнадцатый день после заражения все изменилось. Признаки болезни продолжали проявляться, но теперь — с неумолимой жестокостью: волосы и зубы начинали выпадать, кожа покрывалась гнойными воспалениями.
На семнадцатый день зараженные умирали.
Через три дня умершие подавали признаки движения.
На двадцать первый день для всего мира наступил конец — жертвы ЗЭД-1 восстали из мертвых.
В аудитории стало тихо. На экране мелькали фотографии зараженных людей, их мертвые тела разлагались.
— …Мы стали свидетелями мутаций, происходящих в геноме зараженных, что привело к возникновению нового термина «некроформные существа». Этот термин происходит от греческого слова «некрос», что означает «мертвый», и латинского «форма», переводящегося как «вид». — Шлиман внимательно обводит нас взглядом. Его рука скользит по лысеющей голове, а прилизанные набок волосы отражают неоновый блеск экрана. — Некроформ. Не зомби, как вы любите говорить. Это слово из прошлого мира, и то существовавшего только в фильмах и книгах. Некроформы — вот кто наш главный враг! — Взгляд профессора устремляется в мою сторону и из-за очков кажется более грозным, чем на самом деле.
Я замираю, словно прикованная к месту. Внутри меня нарастает напряжение, как будто профессор сейчас выдаст нечто шокирующее, связанное со мной!
И в тот момент, когда я мельком улавливаю резкое движение его рук, он внезапно хлопает в ладоши и отрывает взгляд:
— На этом лекция окончена, дамы и господа! С завтрашнего дня курс продолжит читать мистер Генри.
— Скажите, профессор, а кто были те учёные, обнаружившие ЗЭД-1? Удалось ли им спастись? — спрашивает девушка с первого ряда.
— К сожалению, выжить удалось лишь одному эпидемиологу.
Свет в аудитории включается, заставляя всех зажмуриться.
Профессор, больше не отвечая на вопросы, разворачивается и уходит прочь, оставляя после себя удручающее чувство безысходности и предчувствие чего-то нового.
Не изменяя своей традиции, мы зависаем с ребятами после лекций в нашем излюбленном кафетерии на крыше нашего учебного центра. Широкая терраса выступает вперёд, превращая её в открытую смотровую площадку со стеклянным ограждением.
Но моё любимое место — это крыша ГИЦа. С неё небо кажется ближе, но горизонт за пределами городской черты не рассмотреть: он скрыт бетонным ограждением, как бы напоминая, в каком аду застрял этот мир.
Зато здесь, в кафетерии, золотая молодёжь так успешно делает вид, будто никакого внешнего мира не существует. Солнце заливает террасу теплом, а в воздухе пахнет сладкой выпечкой и зеленью расцветающих деревьев в кадках. Стерильный рай.
Десять минут назад к нам присоединились трое парней из младшей группы и теперь оживлённо обсуждают с Крейгом и Крисом предстоящую игру в гольф. Эмма и Сиенна увлечённо обмениваются свежими сплетнями. Не имея ни малейшего желания участвовать в этом ярмарочном тщеславии, я подхожу к прозрачному бортику и опираюсь на него локтями, всматриваясь в глубину.
С моей высоты отлично видно соседнее зеркальное здание и весь наш город, уходящий в пропасть ступенчатыми ярусами. Наш элитный уровень буквально купается в роскоши: панорамные окна во всю стену, ухоженные островки садов на балконах. На фасаде напротив, словно пауки, висят на тросах мойщики — соскабливают пыль с зеркальных панелей, чтобы ничто не портило верхушке красивую жизнь.
Выглядит впечатляюще. Идеальная футуристическая сказка.
Перевожу взгляд ниже. На среднем уровне зелени уже почти нет — только унылые, строгие выступы без намека на роскошь. Пытаюсь разглядеть нижний уровень, но отсюда он кажется просто грязным серым мазком.
Интересно, а до них солнце вообще доходит? Или им за него тоже нужно доплачивать?
В этот момент со стороны выдачи заказов доносится весёлое улюлюканье.
— Эй, медичка! У меня тут экстренная ситуация ниже пояса! Требуется немедленная медицинская помощь! Во всем виноват твой милый халатик!
Оборачиваюсь на шум и вижу Лиззи, стоящую возле стойки в окружении таких же серых мышек, как она.
— Брось, Дрейк! Скелет не может тебя возбуждать! — откликается кто-то, и в
