Вторая жена поневоле - Лия Султан
И вот он здесь.
Я поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его темных глазах я вижу такую силу и решимость, что мне становится легче.
— Как он? — спрашивает Алихан.
Я вытираю слезы и пытаюсь успокоиться.
— Операция прошла... — голос срывается. — Но он еще не очнулся. Он в реанимации.
Я замолкаю, боясь произнести вслух то, что крутится в голове: а вдруг он не очнется?
Алихан сжимает мои плечи, заставляя смотреть на него.
— Он очнется, — говорит он твердо, не оставляя места сомнениям. — Не думай о плохом. Кто лечащий врач? Я поговорю с ним. Деньги у тебя уже просили?
— Нет, — растерянно мотаю головой.
— Я все устрою.
Глава 5.
Глава 5.
Вынужденная мера, на которую меня подтолкнул несчастный случай с Арманом, - отправить Омара в аул к моим родителям. У меня с ними натянутые отношения после того, как меня украли, и после позора на похоронах Мухтара. Мы друг друга не понимаем, но от безысходности мне не к кому было обратиться.
Брат приезжает в город, чтобы забрать Омара на неделю, пока Армана не выпишут. Омар обижен, плачет, цепляется за меня, просит не оставлять. Я глажу его по голове, целую, говорю, что ата и аже (бабушка и дедушка ) живут рядом с речкой, он сможет там купаться, а через неделю я заберу его. Конечно, я была бы рада оставить его с Раушан-тате, но они с мужем работали с утра до вечера, а злоупотреблять их добротой было стыдно.
Родители в который раз сказали мне, что я как была непутевой, так и осталась такой. И как жена не знала о мошенничестве мужа, и как мать недоглядела за своим ребенком. Я проглотила, как всегда. Сейчас мне очень нужна была их помощь, о поддержке я и не мечтала.
Скрепя сердце, я сажаю Омара в маршрутку и плачу, пока она отъезжает от вокзала, а мой сынок - мой чувствительный, добрый мальчик, прилипнув к окну, машет мне рукой, всхлипывая и зовя меня:
— Анашым...Мама...мама.
Ненавижу ли я себя в этот момент? Да. Невероятно.
Затем я сажусь на автобус и доезжаю до детской больницы, где лежу вместе с сыном. По дороге в палату заглядываю в ординаторскую, чтобы поговорить с врачом, но останавливаюсь у двери и в щелочку вижу двух курящих женщин. Одну из них я узнаю — это старшая медсестра.
— Ну что там, наши блатные из десятой? — они говорят о нас с Арманом.
— Да, нормально. Дядька у них башлевый, всю больницу на уши поднял. До главного добрался. Теперь нас каждый день по два раза о нем спрашивают.
— Я видела его, — другая женщина затягивается и выпускает дым изо рта. — Красивый мужик. Породистый, как черный конь. А если при бабках — вообще красота. Женатый?
— Да кто его знает? — смеется медсестра. — Но такие на дороге не валяются. Как говорится, красивый муж — чужой муж.
— К такому не грех и токалкой пойти, — усмехается она. — Ты его приласкаешь, он тебя обеспечивает. Сама знаешь, какие у нас зарплаты. А так хочется женского счастья.
— Токалкой? Ой, скажешь тоже! Разве это счастье — второй женой идти? — женщины смеются, а мне становится не по себе, и я спешу в палату.
Слышал бы их кайнага - это бы ему явно не понравилось. Он человек серьезный, немногословный, полная противоположность покойному брату. Тот любил поболтать, повеселиться, разбрасывал деньгами, заработанными, как потом выяснилось, нечестным путем.
Арман, увидев меня, радуется, тянет ко мне ручки, обнимает. Нога забинтована, ему каждый день делают перевязки и уколы. Он стойко все выносит, но приходится его держать, чтоб не дергался. Кайнага устроил нас в хозрасчете, то есть в платной палате с отдельным душем, туалетом, холодильником и телевизором. Арман смотрит мультфильмы, а я вроде бы и смотрю в экран, но думаю об Омаре. Как там мой мальчик? Ехать еще час, как он выдержит? Сердце разрывается от того, что я пошла на эту вынужденную меру, но деваться некуда: Арману только шесть, я не могу оставить его одного в палате. Самое сложное — принимать решение, основываясь на выборе.
Ближе к тихому часу в нашей палате неожиданно раздается стук, и входит кайнага Алихан. В руке у него прозрачный пакет с фруктами и еще один - с какой-то серой коробкой. Арман приподнимается на локтях и улыбается.
— Ага! — радуется сын.
— Привет, Арман, — Алихан подходит к сыну и гладит его по голове. — Как себя чувствуешь?
— Хорошо!
— Молодец. Мужик. Это тебе, — он вытаскивает из пакета коробку, и у Армана загораются глаза.
— Ух ты! Мама! — сын переводит восторженный взгляд на меня. — Это же «Нинтендо Гейм Бой», — показывает он на портативную игровую приставку.
— Классно, — слабо улыбаюсь я. — Что надо сказать?
— Рахмет, ага.
— На здоровье. Надо же как-то коротать время в больнице. А этот передашь Омару, — он протягивает мне еще одну точно такую же коробку.
Пока Арман увлеченно распаковывает подарок, я принимаю из рук Алихана пакет с фруктами и ставлю его на стол.
— Рахмет, кайнага. Если бы не вы, не знаю, что бы с нами было. Вас нам послал Аллах, — говорю искренне, прижав руку к сердцу.
Алихан смотрит на меня несколько секунд и наконец говорит:
— Арман, у тебя сейчас тихий час? Ты пока поспи, а мы с мамой поговорим. Аселя, пойдем.
— Но как же Арман один?
— Медсестра за ним присмотрит. Я договорился.
Интуитивно чувствую, что речь пойдет о детях и предложении его мамы. Но я соглашаюсь, потому что этот человек действительно многое делает для своих племянников, и я буду ему благодарна по гроб жизни.
Мы выходим за пределы больницы, я семеню за ним и останавливаюсь у черного внедорожника. Алихан открывает мне пассажирскую дверь и велит садиться. Я вопросительно смотрю на него, а он невозмутимо заявляет:
— Поедем в одно место пообедать.
Я все-таки сажусь в машину и всю дорогу молчу, чувствуя себя неуютно. Ему звонят на мобильный, он отвечает, держа руль одной рукой. Искоса и украдкой наблюдаю за ним. Раньше
