Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус
Так, это всё потом. Сейчас у меня дел в Минске и без того достаточно. И начать придётся с библиотеки, после чего вернусь вот буквально сюда, только к другой стороне здания Губернского присутствия. Зачем туда-сюда мотаться? Всё просто: бумаги от Архипа Сергеевича хотел изучить в поезде, но поезд идёт где-то без меня. Придётся читать уже здесь, а где это делать удобнее, чем в библиотеке? Вот-вот.
Трёх часов мне хватило, чтобы изучить и бумаги по привилеям, уточнив список тех, что подлежат продлению, и документы по Попечительским советам учебных заведений. Что сказать? Граф Соснович, конечно, сказал правду, но не всю. Так, например, количество членов совета ограничено и привязано как к статусу заведения, так и к числу обучающихся в нём. При наличии вакансии она должна быть заполнена в течение не более чем месяца, то есть, все они наверняка укомплектованы полностью. И я, если войду в число Попечителей, кого-то этого статуса лишу, сразу нажив себе если не врага, то завистника и недоброжелателя. Далее — есть перечень обязанностей, в том числе — обязательных к неукоснительному исполнению. Да, «обязательные обязанности» звучит дико, но канцелярит ещё и не на такие чудеса способен. И если «имеет право и обязан следить за целевым расходованием средств, как бюджетных, так и пожертвованных» дело понятное, то вот как контролировать соответствие учебных материалов «установленным Министерством образования», не зная, что там установлено? Или вот, тоже: «следить за благочестием и надлежащим поведением учащихся». Как я из Дубового Лога могу контролировать поведение студентов в Смолевичах?
Нет, я не настолько наивен и понимаю, что большинство требований для большинства Попечителей остаются благими пожеланиями. Но также понимаю, что мне подобное манкирование обязательствами не просто может, а почти обязательно вылезет боком: те же «выброшенные и обиженные» запросто могут жалобу написать. И вот думай — надо ли оно мне в принципе? Если же сразу отказаться от статуса попечителя — то зачем в принципе связываться? Расходы-то предстоят в таком случае немалые, очень мягко говоря. И смысл мне во всё это влезать? Поднять престижность чужих учебных заведений, покрасоваться некоторое время в Попечителях и вылететь из их числа, хорошо если не «за небрежение долгом» с существенной потерей репутации? Нет, как говорит мой иномирный дед, такой хоккей нам не нужен! Лучше уж на самом деле реальное училище открыть. Но сразу отказывать не буду, как минимум до весны у меня есть, буду думать, причём даже несколько раз.
После библиотеки зашёл пообедать в «жандармскую» ресторацию, нравится мне там, а сколько времени убью на чиновников в патентном ведомстве — неведомо. В ресторации неожиданно увидел заведующего лабораторией Пруссакова. Хотя как «неожиданно»? Как раз обеденное время наступает, сейчас и остальные эксперты-криминалисты подтянутся. Отлично! Заодно и узнаю, есть ли для меня работа.
— Мефодий Никифорович, разрешите?
— Юрий Викентьевич⁈ Разумеется, ваше сиятельство, присаживайтесь!
— Давайте без титулований. Скажите лучше, для меня есть работа?
— Как скажете. Если у вас найдётся три-четыре часа времени…
— Найдётся. Сперва, правда, придётся сходить на какое-то время в патентное ведомство, потом буду полностью в вашем распоряжении. Я на сей раз и заночевать могу в городе, при необходимости — есть ещё кое-какие дела, так что можно и поработать.
Я немного лукавил, ночевать в городе без крайней необходимости не хотелось бы, хотя в библиотеке надо бы ещё посидеть. И билеты в Питер купить заранее, хватит уже откладывать поездку.
Пруссаков на пару секунд задумался, потом поднял глаза:
— Знаете, наверное, есть пара задач, с которыми вы могли бы нам помочь. Одна задача — на качественный анализ, но проба очень маленькая и предполагаемое вещество не растворяется в воде, то есть, сделать смыв и анализировать его не выйдет, использование же растворителей… Сами понимаете. Второй анализ — очень муторное просто дело, для нас: надо определить происхождение вещества, по вашему, кстати методу, путём сравнения микропримесей. Для чего придётся сделать детальный количественный анализ не только проверяемого образца, но и девяти эталонов.
Я вспомнил, что когда-то давно делал подобную работу для Мурлыкина, и писал под всё это дело обоснование, доказывая значимость, достоверность и повторяемость метода. Но никогда не думал, что меня назначат изобретателем методики.
— Не вижу ничего сложного. Разве что в оформлении бумаг — я успел подзабыть некоторые тонкости.
— Что вы, что вы! Оформим мы всё сами, это вообще ерунда, по сравнению с той работой, от которой вы нас избавите! Достаточно будет только первичного протокола анализа вещества. Точнее, веществ.
Ещё бы он сказал иначе! Займись я сам писаниной — то ему и его подчинённым придётся делать мне замечания. Старшему по званию, на ещё и на несколько ступеней: сотрудники лаборатории имеют десятый или от силы девятый классный чин против моего шестого. Это такой подрыв субординации, что Мефодий Никифорович никоим образом не может его допустить, иначе такой скандал ударит в первую очередь по нему, что позволил случиться.
Со стороны мы, наверное, представляли собой не самое обычное зрелище: жандармский подполковник и полковник гвардии мирно беседующие за обедом. Ничего совсем уж шокирующего, но некоторое, скажем так, недопонимание и напряжённость между ведомствами присутствовали, хоть и далеко не в такой степени, как в мире деда. Но на зевак мне плевать, я и с коллегами по лаборатории приветствиями обменяться не поленюсь.
В патентном ведомстве письмоводитель, вооружившись моим списком, разыскивал учётные карточки, что-то на них сверял и отмечал карандашом, потом шёл и доставал картонную укладку с бумагами, относящимися к патенту. Ушло у него на поиски и формирование стопки минут сорок. Затем он ещё четверть часа что-то вычитывал в найденных документах, делая пометки в моём списке и раскладывал укладки, которые дед именовал папками, в две неравные стопки.
— Ваше сиятельство! Эти документы, отмеченные «плюсом», мы можем взять в работу, а вот эти — нет такой возможности.
— В чём же проблема?
— Продление сроков действия привилея, приём заявления на продление, точнее говоря, возможен не ранее четырёх месяцев до истечения срока действия и не позднее, чем за месяц. Это требуется для проведения решения по инстанциям и размещения сведений в соответствующем альманахе.
— Что требуется от меня для того, чтобы
