Станция, которой нет - Алексей Андреевич Корнелюк
Они не махали.
И правильно.
Михаил достал телефон.
18:13.
Вызвал такси.
Приложение написало:
Машина будет через 17 минут.
— Нет, — сказал Михаил вслух.
И побежал к выходу из вокзала.
Красный поезд без колеса бил его по бедру в такт шагам.
Глава 21. Среда, 19:00
Такси всё-таки приехало.
Не через семнадцать минут, как обещало приложение, а через девять. Водитель остановился у другого выхода, позвонил и раздражённо спросил:
— Вы где?
Михаил бежал через привокзальную площадь, задыхаясь.
— У главного входа.
— Здесь три главных входа.
— У того, где люди.
— Люди везде.
— Тогда стойте.
— Я и стою.
Михаил увидел серую машину возле автобусной остановки. Водитель курил в приоткрытое окно и смотрел на него с осуждением человека, который давно приехал и теперь лично отвечает за чужое опоздание.
Михаил дёрнул заднюю дверь.
— На улицу Садовую. Быстро.
— Все хотят быстро.
— Мне к семи.
Водитель посмотрел на часы.
— Сорок две минуты.
— Успеем?
— А вы хотите честно или как в приложении?
— Честно.
— Не знаю.
Михаил сел.
— Едем.
Машина вывернула с вокзала и сразу встала в пробку.
Впереди горели красные фонари. Справа автобус пытался перестроиться, слева женщина в маленькой машине ругалась с кем-то по громкой связи. Город существовал без расписания поезда, без третьего гудка и без проводницы, которая могла вытянуть за рукав. Здесь опоздание не было мистическим испытанием. Здесь просто ремонтировали мост, кто-то попал в аварию, навигатор предлагал дорогу на двенадцать минут дольше, а водитель говорил:
— Я же сказал.
На телефоне было 18:23.
Михаил открыл переписку с Артёмом.
Приеду в 19:00.
Ниже:
Не звони в дверь. Напиши, я открою.
Он набрал:
Я еду.
Стер.
Слишком похоже на старое «уже выехал», которое могло означать всё что угодно, включая то, что он ещё стоит в душе и ищет второй носок.
Написал:
Сейчас у вокзала. Навигатор показывает 18:57.
Отправил.
Ответ пришёл через минуту:
Понял.
Без претензии. Без доверия. Просто человек получил координаты груза.
— Через дворы поедем, — сказал водитель.
— Езжайте.
— Там дорога плохая.
— Всё равно.
— Подвеску вы оплачивать будете?
Михаил посмотрел на него.
— Нет.
— Вот и я думаю.
Они остались в пробке.
18:31.
Михаил чувствовал красный поезд в кармане. Игрушка ударялась о бедро при каждом торможении. Он сунул руку внутрь, сжал её.
Поезд был настоящий.
Облупленная краска. Сломанное колесо. Маленькая царапина на крыше.
На соседнем сиденье лежал забытый кем-то рекламный буклет. На обложке улыбалась семья возле нового жилого комплекса. Под фотографией было написано: «Успейте начать новую жизнь до конца месяца».
Михаил перевернул буклет лицом вниз.
— Вам куда именно на Садовой? — спросил водитель.
— Дом восемнадцать.
— Там шлагбаум.
— Высадите возле него.
— С коробками пойдёте?
— Какие коробки?
Водитель посмотрел на него в зеркало.
— Не знаю. Вы сказали так, будто переезжаете.
— Почти.
Машины впереди наконец двинулись.
Водитель резко перестроился, проехал два светофора на жёлтый и действительно свернул во дворы. Дорога была плохая. Машину трясло. Из багажника что-то глухо билось о металл.
— Инструменты, — объяснил водитель. — Всё времени нет убрать.
Михаил посмотрел на часы.
18:44.
Телефон завибрировал.
Лена:
Ты точно приедешь?
Он написал:
Да. Буду до семи.
Хотел добавить: «Я уже рядом».
Не добавил.
Ответа не было.
Они выехали к знакомому району. Магазин у перекрёстка сменил вывеску. Аптека осталась. Детскую площадку перекрасили. Возле школы поставили новый забор. Город тоже продолжал жить без него, но здесь это уже не выглядело уроком. Просто краска облупилась, её заменили. Магазин закрылся, открылся другой. Деревья выросли.
18:52.
— Здесь направо, — сказал Михаил.
— Навигатор показывает прямо.
— Направо быстрее.
— Откуда знаете?
— Жил здесь.
Водитель свернул.
Шлагбаум был закрыт.
— Приехали.
Михаил посмотрел на часы.
18:55.
— Сколько?
— В приложении.
Он выскочил из машины.
— Мужчина! — крикнул водитель.
Михаил обернулся.
— Дверь закройте.
Он захлопнул дверь и побежал.
До подъезда было метров триста. Раньше это расстояние ничего не значило. Он проходил его медленно, отвечая на сообщения, иногда останавливался возле магазина, иногда сидел в машине ещё десять минут, потому что не хотел подниматься домой с очередной плохой новостью.
Теперь каждые десять метров имели время.
18:56.
У второго подъезда стояла женщина с маленькой собакой. Поводок натянулся поперёк дорожки. Михаил перепрыгнул, собака залаяла.
— Нормально нельзя? — крикнула женщина.
— Извините!
— Бегают тут!
Он бежал дальше.
18:57.
Дом восемнадцать.
Подъезд.
Домофон действительно не работал. Экран был чёрным, кнопки продавлены. Михаил достал телефон.
Написал:
Я у подъезда.
Сообщение отправилось.
Он стоял и слушал собственное дыхание.
18:58.
Внутри никто не отвечал.
Михаил не звонил.
Не нажимал кнопки мёртвого домофона. Не дёргал дверь. Не набирал Лену. Просто ждал там, где Артём сказал ждать.
Телефон завибрировал.
Сейчас.
Через несколько секунд щёлкнул замок.
Дверь открылась.
За ней стоял Артём.
Настоящий. Пятнадцать лет. Высокий, худой, в домашних штанах и чёрной футболке. Волосы отросли и падали на глаза. В одной руке телефон, в другой бутерброд.
Он посмотрел на Михаила. Потом на часы в телефоне.
— Рано, — сказал Артём.
Было 18:59.
Михаил засмеялся.
Не громко. Просто воздух вышел иначе.
— Да.
— Заходи. Холодно.
Михаил вошёл.
В подъезде пахло сыростью, кошкой и чьим-то ужином. Не маминым домом. Другим подъездом. Настоящим.
Артём закрыл дверь и пошёл к лифту.
— Он опять застревает между четвёртым и пятым, — сказал он. — Лучше пешком.
— Хорошо.
Они пошли по лестнице.
Артём ел бутерброд. Михаил шёл на полступени ниже и смотрел на его кеды. Раньше они вместе выбирали обувь. Или один раз выбирали. Михаил уже не был уверен. Хотел спросить, как школа, как тренировки, почему не стрижётся, что за футболка.
Не спросил.
На третьем этаже Артём обернулся.
— Ты чего молчишь?
— Не хочу устраивать разговор.
— Мама сказала?
— Да.
— Она имела в виду длинный.
— А короткий можно?
Артём пожал плечами.
— Не знаю.
Они пошли дальше.
Квартира была на шестом этаже. Возле двери стояли четыре коробки и большой чёрный пакет. Лена не стала заносить их внутрь. Всё было подготовлено заранее.
Она открыла дверь, когда услышала шаги.
На ней были джинсы, домашняя кофта, волосы собраны. Никакой глины на щеке. Никакой мастерской. Обычная Лена из настоящей жизни. Уставшая после рабочего дня и заранее готовая отбивать любые эмоциональные нападения.
Она посмотрела на часы в коридоре.
— Привет.
— Привет.
— Вовремя.
— Да.
— Коробки здесь. В чёрном пакете куртки. В маленькой коробке документы, не потеряй.
— Хорошо.
— Часть вещей я выбросила.
— Правильно.
Лена насторожилась. Видимо, ожидала спора о старых проводах, книгах или кофте, которую он не носил семь лет, но почему-то считал важной частью собственности.
— Всё? — спросил Михаил.
— Вроде всё.
— Спасибо, что собрала.
— Не за что.
В квартире за её спиной работал телевизор. На кухне что-то кипело. На вешалке не было его куртки. На полке не стояла его обувь. Его жизнь закончилась здесь не сегодня. Просто сегодня он пришёл забрать реквизит.
Михаил взял верхнюю коробку.
Тяжёлая.
— Там книги, — сказала Лена.
— Понял.
— Машина где?
— У шлагбаума.
— Ты один всё не унесёшь.
— Унесу за несколько раз.
— Лифт сломан, — сказал Артём.
— Я знаю.
— Откуда? — спросил он.
— Ты сказал.
— А.
Михаил поднял коробку.
— Тогда понёс.
Он дошёл до лестницы.
— Подожди, — сказал Артём.
Михаил остановился.
Сын взял
