Станция, которой нет - Алексей Андреевич Корнелюк
На улице шёл мелкий дождь.
— У тебя зонта нет? — спросил Михаил.
— Нет.
— У меня тоже.
— Отлично подготовились.
Они пошли к школе.
Первые две среды Михаил только писал. Коротко, как договорились.
Как ты?
Артём ответил:
Нормально.
Через неделю Михаил написал:
Колесо пока не нашёл.
Артём:
Можно напечатать.
Ещё через неделю Михаил спросил:
На чём?
Ответ:
На принтере. Не бумажном.
Потом Артём прислал фотографию чёрной пластиковой детали размером с монету. Михаил написал:
Похоже на колесо от тележки для хомяка.
Артём ответил:
Тогда ищи сам.
Пришлось извиняться. Коротко.
На четвёртую среду они встретились в кафе возле дома. Артём заказал большую картошку и молочный коктейль. Михаил — чай, который не пил. Разговор длился сорок минут. Двадцать из них Артём рассказывал про школьную мастерскую, двенадцать смотрел в телефон, остальные восемь Михаил пытался не спрашивать, почему сын перестал ходить на плавание.
На пятую среду Артём не ответил.
Михаил написал один раз и больше не писал.
На следующий день пришло:
Был занят.
Михаил ответил:
Понял.
И действительно постарался понять без дополнительного расследования.
На шестую среду они переносили старый стол из комнаты Артёма на балкон. Лена сказала, что можно вызвать грузчиков. Артём сказал, что стол лёгкий. Стол оказался тяжёлым и застрял в двери. Михаил содрал костяшку, Артём прищемил палец, Лена стояла в коридоре и говорила: «Я предупреждала» с таким спокойствием, будто наконец получила подтверждение многолетнего научного исследования.
После этого они ели пиццу на полу.
Ничего важного не обсуждали.
Теперь была седьмая среда.
Школьный двор оказался открыт. В дальнем корпусе горели три окна. Артём провёл Михаила через боковую дверь, поднялся на второй этаж и открыл мастерскую своим ключом.
— У тебя ключ?
— Я староста кружка.
— Не знал.
— Ты много чего не знаешь.
Раньше эта фраза вызвала бы в Михаиле желание немедленно восполнить пробелы вопросами. Теперь он снял куртку и повесил на спинку стула.
В мастерской пахло пластиком, металлом и пылью. На столах лежали отвёртки, провода, детали, маленькие моторы. В углу стоял прибор с прозрачной крышкой.
— Это принтер?
— Да.
— Небольшой.
— А ты ожидал типографию?
Артём включил настольную лампу. Положил поезд на резиновый коврик.
— Показывай ось.
Михаил сел рядом.
— Какую?
Артём посмотрел на него.
— Ты семь недель носил его по мастерам и не знаешь, где ось?
— Я отвечал за сохранность.
— Понятно.
Они перевернули поезд.
Внутри остался маленький металлический штырёк. Погнутый, но целый. Артём достал коробку с деталями. В ней лежали три чёрных колеса разного размера.
— Я напечатал варианты.
— Когда?
— На прошлой неделе.
— Почему не сказал?
— Хотел сначала проверить.
Он примерил первое колесо. Слишком маленькое. Второе болталось. Третье село плотно, но оказалось чуть больше остальных.
— Криво будет, — сказал Михаил.
— Он и раньше был кривой.
— Ты помнишь?
Артём пожал плечами.
— Немного.
Михаил держал корпус, пока сын нагревал металлический штырёк маленьким паяльником.
— Осторожно, — сказал Михаил.
— Я умею.
— Я просто…
— Знаю.
Михаил замолчал.
Артём прижал колесо. Пластик тихо щёлкнул.
— Готово.
— Уже?
— А что там делать семь недель?
— Надо было найти правильного человека.
Артём посмотрел на него.
— Можно было сразу спросить меня.
Михаил кивнул.
— Можно было.
Сын поставил поезд на стол и толкнул.
Игрушка проехала сантиметров двадцать, завалилась набок и остановилась.
— Отлично, — сказал Михаил.
— Нет.
Артём снял колесо, подточил край маленьким напильником, снова установил. Толкнул.
Поезд проехал дальше, но немного поворачивал влево.
— Можно сделать ещё одно, — сказал Артём.
— Не надо.
— Почему?
— Едет.
— Криво.
— Зато колесо твоё.
Артём посмотрел на него, проверяя, не спрятана ли внутри фразы большая отцовская мудрость. Не нашёл.
— Ладно, — сказал он.
Они ещё раз запустили поезд.
Он пересёк стол, задел коробку с винтами и остановился возле кружки.
— Забирай, — сказал Михаил.
— Я говорил, он твой.
— Ты его починил.
— И что?
— Ничего.
Михаил положил поезд между ними.
— Пусть пока у тебя будет.
— Зачем?
— Чтобы не таскать каждую среду.
Артём покрутил новое колесо пальцем.
— Хорошо.
Телефон Михаила завибрировал.
Сообщение от начальника:
Завтра сможете выйти в семь? Машина из Тулы приходит раньше.
Михаил устроился диспетчером в маленькой транспортной компании. Один кабинет, шесть водителей, склад на окраине и владелец, который называл любую проблему «рабочим моментом», даже когда у грузовика отваливалась дверь.
Зарплата была обычная. Фамилию Михаила на здании не написали. На общей кружке в офисе было написано «Лучший начальник», хотя начальник покупал её себе сам.
Михаил набрал:
Да.
Потом посмотрел на часы.
20:36.
— Нам пора, — сказал он. — Мама ждёт.
— Она не говорила.
— Всё равно.
Артём убрал инструменты.
Красный поезд положил в рюкзак. Не торжественно. Просто между тетрадью и зарядкой.
Они выключили лампу и вышли в коридор.
На улице дождь закончился. Воздух был холодный. До дома шли молча.
У подъезда Артём остановился.
— Ты завтра работаешь?
— Да.
— А в субботу?
— До двух.
— У нас соревнования роботов.
— Во сколько?
— В четыре.
Михаил достал телефон.
— Адрес пришлёшь?
— Да.
— Я приеду.
Артём посмотрел на него.
Михаил убрал телефон.
— В субботу в четыре. Когда пришлёшь адрес, проверю дорогу.
— Хорошо.
— Напиши ещё, сколько ехать от работы.
— Сам посмотри.
— Посмотрю.
Артём открыл дверь подъезда.
— Пока.
— Пока.
Он вошёл, потом придержал дверь.
— Пап.
— Что?
— Там будет скучно. Роботы маленькие и почти не двигаются.
— Нормально.
— Часа три.
— Понял.
— Можешь не сидеть до конца.
Михаил посмотрел на него.
— Посмотрим.
Артём кивнул и отпустил дверь.
Михаил остался на улице.
Не ждал, что сын обернётся в окне. Не проверял, загорелся ли свет на шестом этаже. Достал телефон, открыл карту и нашёл спортивный зал, где в субботу будут соревноваться маленькие роботы.
Доехать от работы можно было за час и двенадцать минут.
Михаил поставил напоминание на 14:15.
Потом подумал и передвинул на 13:45.
Где-то далеко прошёл поезд. Обычный пригородный состав. За домами его не было видно, только слышались колёса.
Михаил постоял, слушая.
Потом пошёл к остановке.
До себя больше не ходили прямые поезда.
Послесловие
Эта книга могла закончиться иначе.
Михаил мог остаться на станции, где не больно. Мог проснуться новым человеком, обнять сына, вернуть Лену, закрыть долги, открыть успешную компанию и наконец научиться правильно заваривать чай. Читателю было бы приятно. Михаилу — тоже. Особенно часть с компанией.
Но жизнь редко выдаёт полный комплект исправлений одному человеку. Обычно она возвращает только среду. Иногда — сломанный поезд. Иногда — сообщение из двух слов. Остальное приходится делать самому, без проводницы, третьего гудка и билета, на котором заранее напечатан правильный ответ.
Мы часто думаем, что измениться — значит всё понять. Найти причину. Вспомнить детство. Простить родителей. Услышать бывшую жену. Поговорить с ребёнком. Признать, что был неправ. Это всё полезно. Иногда даже необходимо.
Только после понимания почему-то наступает четверг.
Нужно вставать, ехать на работу, отвечать на сообщения, платить за квартиру, приходить вовремя и не превращать каждое извинение в торжественное открытие памятника собственной зрелости. Нужно снова выбирать человека, которому вчера уже сказал, что выбрал его. И послезавтра тоже. Особенно послезавтра, когда музыка закончилась, метафоры разошлись по домам, а ты опять устал, раздражён и очень хочешь жить по-старому хотя бы
