Тег #Кризис - Ник Тарасов
Ничего чудесного не произошло — так, чтобы прям вау-эффекта.
Я не стал внезапно спокойный, как удав. Не исчезли проблемы. Компания никуда не делась. Лена всё ещё лежала в больнице. Люди всё ещё ждали от меня решений. А где-то внутри всё так же сидел тот самый неприятный голос, который время от времени спрашивал, не слишком ли много я на себя взял.
Но теперь появилась та, кто профессионально может помочь мне привести свои мысли в порядок. И вот уже от этого мне стало чуточку легче.
Я достал телефон, посмотрел на время и убрал обратно. Потом понял, что я посмотрел на время, не поняв, который час в итоге. Ещё раз достал телефон и посмотрел. На этот раз понял. Убрал обратно.
Зараза.
Нужно будет записать, как Юлия и попросила.
Я направился к своей машине.
* * *
Первой вышла грудью вперёд «Медиа72».
Утром Кэт позвала меня к своему компьютеру. Подошла к двери кабинета и произнесла моё имя тише обычного.
На экране была открыта статья. Заголовок я прочитал сразу, затем взгляд перескочил на фотографию. Зыков стоял в форме, обычная фотография высокого качества, чтобы было понятно, о ком речь. Рядом разместили второй и третий снимок, после которого вопрос о достоинстве формы становился несколько сложнее.
Я почувствовал, как нагрелись уши. Хотя видел эти фотографии раньше (вторую и третью). Передавал их Аркадию и сам выбирал материалы. Всё равно смотреть на них в городской новости оказалось странно.
Причём… это же вообще не формат «Медиа72». Но, видимо, Вершинина решила воспользоваться заветами Дружко. В частности: «Хайпанём немножечко».
— С утра висит, — сказала Кэт. — Форумы уже утащили. Там комментарии летят быстрее, чем я читаю.
— Кто подписал?
— Редакционный материал. Они пишут, что получили архив анонимно. Есть аудиозапись.
Я прокрутил страницу. Текст был аккуратным. Редакция отделяла подтверждённые сведения от вопросов, перечисляла должность Зыкова и обстоятельства, требующие служебной проверки. Анжелу не назвали. То ли не стали копать, то ли поняли, что это лишнее и неуместное.
Моё главное условие выполнили.
— Сильно, — сказал Кит за моей спиной.
Я не заметил, когда он подошёл.
— Сейчас остальные начнут перепечатывать. Если только к кому-то тоже не отправили эту анонимку.
— Может, и так, может, и этак, — ответила Кэт. — Как бы то ни было, вот ещё городской сайт. И второй.
Она открывала вкладки. На одном форуме Зыкову успели придумать прозвище. На другом уже начали клепать мемы — простые, незамысловатые, учитывая, что это две тысячи шестой, но от этого не менее хлёсткие. На третьем спорили, имел ли он право носить форму с такими «развлечениями». Участники быстро добрались до старых историй о его работе. Половину я бы не стал принимать на веру, однако людям уже было всё равно. Фотография давала достаточно топлива.
Я вернулся в кабинет. Требовалось проверить предложение по проекту, потом ехать к Лене. Вместо этого открыл статью снова.
К обеду материалы появились почти на всех городских сайтах и форумах. «Медиа72» обновляла текст. Редакция сообщила о начале служебной проверки. Печатные издания тоже это подхватили.
Кто-то дозвонился до областного радио. Знакомый голос ведущего пересказывал историю, пока я уже ехал в больницу.
Фотографии он, понятное дело, описывал словами. Получалось даже ещё жёстче, словно это не ведущий с радио, а какой-то дальний ненормальный родственник Пьера Вудмана.
— В социальных интернет-форумах обсуждают снимки сотрудника милиции…
Я выключил то радио, переключил на радио «Maximum». Уж лучше «Нуждики» послушаю, чем истории о похождениях мента Зыкова. Мне вдруг стало жалко водителей, которые сейчас ехали с детьми и пытались объяснить значение отдельных… предметов. Просветительская работа вышла всесторонней.
Вечером позвонил Аркадий.
— Редакции просят комментарий, — сказал он. — Я отказываюсь.
— Правильно.
— На тебя тоже могут выйти.
— Думаете?
— Да. Потому что ты создатель мессенджера Dornet, известной IT-компании и парень Лены. Журналисты умеют складывать два и два. Иногда получают пять, но это их редко останавливает.
— Справедливо. Что говорить?
— Правду в пределах дела. Ты видел публикацию и ждёшь результатов проверки. Источник материалов тебе неизвестен — если и об этом спросят. Либо тоже откажись. Главное — не ляпнуть лишнего.
Я призадумался…
— Тогда так и скажу, что не комментирую происхождение материалов. Кратко, сдержанно. Пусть хоть какие-то крупицы ответов будут от нашей стороны, раз вы отказываетесь. Чтобы потом не стали выдумывать сами удобный сюжет для большего хайпа.
Он помолчал.
— Согласен, Артём. Дело говоришь.
Первый звонок по рабочему поступил через полчаса (свой личный сотовый я уже давным-давно убрал из публичного доступа). Девушка представилась корреспондентом и спросила, имею ли я отношение к сливу компромата на того, кто ведёт расследование в отношения виновного, наехавшего на мою девушку. Я ответил категорическим «нет» и сказал уклончиво, что служебная проверка должна установить действия Зыкова. Обсуждать сами материалы и личную жизнь следователя отказался.
— Вы считаете, что он мешал расследованию?
— Скажем так, его деятельность вызывала у меня некоторые вопросы, но я не специалист, чтобы давать оценку и пусть в этом разбираются компетентные лица и надзорные органы.
— Вы рады публикации? Ну же, Артём, скажите честно! Наши читатели хотели бы знать.
Глава 27
Артём
Я посмотрел на стену кабинета. Можно было сказать уверенное «да» и на следующий день увидеть себя в заголовке с негативным смыслом. Можно было соврать.
— Я хочу, чтобы дело Лены расследовали нормально, по закону.
— Это не ответ.
— Другого ответа у меня не будет.
Она слегка разочарованно поблагодарила и отключилась. Через некоторое время позвонили с другого издания. Потом секретарь начала сразу спрашивать, откуда звонят, и записывать контакты. К концу дня я понял, почему публичные люди иногда повторяют одну фразу до полной потери смысла. Любое дополнительное слово начинало жить отдельно от тебя. Его могли вырвать из разговора, поставить в заголовок, вынести в подводку ведущего, а потом ещё несколько дней обсуждать уже совершенно независимо от того, что ты вообще хотел сказать.
Телевидение подключилось ближе к вечеру. В сюжете показали здание управления и фотографию Зыкова в форме. Потом в кадре появился лист бумаги с закрытой чёрными пикселями частью изображения. Ведущая осторожно произнесла «предмет интимного назначения». Осторожность не помогла. Смысл поняли все.
Кит смотрел выпуск в приёмной вместе с несколькими сотрудниками, которые находились в офисе. Когда я проходил мимо, он улыбнулся.
— Уже по телевизору
