После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна
— У соискательницы сохраняется нарушение обоняния, — заметила врач комиссии.
— Поэтому предлагается временный допуск с прямым запретом на открытые летучие смеси, — ответил надзор. — Не полная лицензия.
Роман снова указал на лист. Я молчала. Ограничение было неприятным и обоснованным одновременно. Эти два свойства не отменяли друг друга.
Последним Денис потребовал признать действия в подвале самовольным вмешательством в объект.
— Она не имела допуска к источнику, — сказал он. — Именно после её действий произошёл выброс.
На экране появилась схема узла. Эксперт отметил сначала аварийный отвод, затем механический стопор и только потом место моего контакта с трубой.
— Выброс начался до спуска Морозовой, что зафиксировано показаниями датчиков ярмарочного павильона, — сказал он. — Её действия не были настройкой источника. Она закрыла незаконный отбор механическим вентилем после эвакуации людей. Вопрос о превышении полномочий инспектором Ратниковым рассматривается отдельно и не переносится на соискательницу.
Денис что-то сказал своему защитнику, уже без микрофона. Я не услышала и впервые не попыталась угадать.
Первое снимало обременение с дома. Регистрационная запись признавалась внесённой без действительного нотариального согласия. «Баланс» мог отдельно заявить подтверждённые расходы по обычному гражданскому иску, но миллион восемьсот пятьдесят тысяч исчезал из реестра.
Я открыла электронную выписку. Красной строки действительно не было. Вместо неё стояла отметка о запрете использования нижней камеры до окончания экспертизы. Ограничение касалось источника, а не права на дом.
— Когда реестр обновится у банка? — спросила я.
— Уже обновился, — ответил Роман. — Но кредит на ремонт сразу не дадут: объект остаётся в деле как место происшествия.
То есть одна проблема закончилась, не превращаясь автоматически в деньги.
Второе выдавало мне временную лицензию наследной ведьмы на шесть месяцев. С ограничениями: только работы первой категории, только с Зоей, без источниковой воды и летучего сырья до восстановления обоняния. Лабораторию следовало повторно принять после ремонта шкафа.
Третье сохраняло нижнюю камеру под контролем комиссии. Источник принадлежал мне, но отвод и загрязнённый узел оставались вещественными доказательствами.
— Уголовное дело не закончено, — сказал Роман. — Денису и Еремееву предъявлены предварительные обвинения. Компенсация за склад, лечение и простой займёт месяцы, возможно годы.
— «Баланс» банкрот?
— Счета частично арестованы. Работникам назначена временная администрация. Ирина участвует в отдельном деле о договорах.
Победа не оплатила ремонт. На моём счёте не появилось чудесных денег. Зато дом снова значился моим без красной строки.
Я подписала получение решений после полного чтения.
Потом мы с Романом ещё час занимались тем, чего не показывают в финалах судебных историй. Отправили обновлённую выписку в банк. Подали заявление страховой компании. Приложили к нему акт аварии, перечень испорченного товара и заключение, что незаконный отвод установила сторонняя организация. Страховая автоматически прислала срок рассмотрения — тридцать рабочих дней — и предупреждение, что магическое загрязнение сырья потребует отдельной экспертизы.
— До открытия денег не будет, — сказал Роман.
— Я поняла.
— И компенсацию за простой не закладывайте в бюджет. Даже если присудят, получение может растянуться.
Я открыла таблицу на больничном планшете. На ремонт требовалось сто восемьдесят шесть тысяч без восстановления нижней камеры. В наличии оставалось семьдесят две. Предварительные заказы давали ещё тридцать четыре, но эти деньги нельзя было тратить на что угодно: из них следовало купить заказанный чай и упаковку. Мила могла временно оставить у себя торговую точку, однако за прилавок нужно было платить аренду.
— Если я возьму обычный потребительский кредит, страховая потом не откажет из-за самостоятельного ремонта?
— Может спорить по сумме. До осмотра не трогайте лабораторный шкаф, трубы и повреждённый товар. Торговый зал можно привести в порядок после фотофиксации.
Я записала границу работ отдельной строкой. Победа дала мне право решать, но не освободила от цены решения.
В банк я позвонила сама. Сотрудница предложила кредитную карту под ставку, после которой впору было открывать лавку только для обслуживания процентов. Я отказалась и запросила целевой заём для малого дела. Для него требовались временная лицензия, выписка без залога и смета от двух подрядчиков.
— Рассмотрение пять дней, — сообщила сотрудница.
— У меня открытие через три.
— Тогда сократите работы до тех, которые можете оплатить.
Совет раздражал своей очевидностью. Я всё равно последовала ему. Новый лабораторный стол и отделку коридора вычеркнула. Оставила электрику, замок, вентиляцию и шкаф. То, что отвечало за безопасность, шло первым. Красивое могло подождать.
Обоняние не вернулось. Врачи обещали восстановление рецепторов в течение четырёх недель, но запретили проверять себя резкими веществами. Я различала вкус и температуру, могла вести документы и работать с герметичными немагическими сборами. Полынь пришлось поручить чужому носу.
В тот же день меня выписали.
Перед выходом я зашла к Арсению. Правую руку удерживала жёсткая шина от локтя до пальцев. Хирург восстановил повреждённый участок нерва, но чувствительность проверяли только через неделю.
— Я получила лицензию, — сказала я.
— Поздравляю.
— И дом без залога.
— Это важнее.
— Для меня сейчас одинаково.
