После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна
Инженер навалился на рычаг. Шток не двигался.
— Резьба под нагрузкой. Снижение насоса?
— Внешняя группа добралась до блока, — ответили по связи. — Основное питание снято. Аккумулятор активен, крышка под замком.
— Не вскрывать без заземления, — сказал инженер. — Продолжаю механически.
Я подала второй конец рычага сотруднику. Сама не касалась металла: мои холодные пальцы уже плохо различали силу захвата. Двое потянули одновременно. Шток сдвинулся с сухим скрежетом.
Вентиль повернулся. Поток в трубе начал стихать.
Морок бросился к Денису, но не вошёл в него — только обвил договор в его руке. Он разжал пальцы. Лист упал между солевыми линиями.
— Активная связь одна, — сказал Арсений. — От договора к узлу.
Датчик руки показывал жёлтый после первого разреза.
— Чувствительность? — спросил Роман.
Арсений коснулся контрольных точек.
— Четвёртый палец — два из трёх. Пятый — один. Второй разрез за пределом безопасного, но без него узел останется связан с договором.
— Альтернатива? — спросила я.
— Ждать областного резчика двадцать минут, удерживая поток. Температура вашего порога не выдержит.
Мои пальцы были двадцать семь и девять. У нас не было бесплатного решения.
— Разовый второй разрез разрешаю для защиты людей, — сказал Роман. — Медик готов.
Арсений посмотрел на меня. Не просил согласия на свою руку, но давал увидеть выбор.
— Делайте, — сказала я. — Я закрываю коридор после отсечения.
Он завёл железные лезвия вокруг нити. Морок рванулся, усиливая страх. В памяти звучал Денис: без меня не справишься. Я назвала факты вслух.
— Договоры приостановлены. Вентиль закрыт. Соль нагрета. Контейнер открыт. Люди выведены.
Резак сомкнулся.
Арсений уронил его. Правая рука перестала двигаться от запястья.
Медик, ждавший на лестнице, вошёл до того, как резак коснулся пола. Подхватил Арсения под локоть, зафиксировал запястье и назвал время потери движения. Арсений попытался поднять большой палец. Кисть не ответила.
Я сделала шаг к нему.
— Ваша линия, — сказал он сквозь зубы. — Сначала контейнер.
Он не приказывал мне не чувствовать. Только возвращал к действию, которое ещё никто другой не завершил. Я остановилась у разметки.
Нить распалась. Морок скользнул по единственному свободному проходу между тёплыми солевыми линиями. Я замкнула порог за ним и произнесла задачу удержания.
Холод поднялся от пальцев к локтям. Исчез запах воды, полыни, металла. Потом пропало ощущение температуры кожи, хотя датчик показывал двадцать шесть и восемь.
— Лада, завершай после входа образца, — приказала Зоя из динамика.
Чёрный сгусток дошёл до контейнера и собрался на пластине. Роман захлопнул крышку солевого стекла. Две независимые печати легли на край.
— Образец внутри, — сказал он.
— Задачу завершить, линию отпустить.
Свет погас.
Я села прямо на ступень. Общая температура упала до тридцати четырёх и девяти. Обоняния не было. Вкус сохранился, но язык едва слушался.
Медик снял с меня мокрые перчатки и завернул каждую кисть отдельно. Я пыталась назвать номер печати на контейнере, но перепутала две последние цифры.
— Не подтверждайте то, чего не видите ясно, — сказал Роман. — Номер читают два сотрудника.
Я замолчала. Даже в решающую минуту я не обязана была оставаться единственным надёжным свидетелем.
Инженер проверил вентиль. Давление падало медленно, но стрелка вышла из красной зоны. Снаружи сообщили, что аккумулятор насоса отключён после фотофиксации замка. Вода в медной трубе перестала гудеть.
Арсения усадили на верхней ступени. Медик касался контрольным стержнем каждого пальца, а он отвечал «нет» чаще, чем «да». На предплечье чувствительность сохранялась. Ни один из этих фактов не обещал полного восстановления.
Денис стоял у стены в наручниках.
— Ты уничтожила компанию, — сказал он.
— Нет. Вы потратили компанию на право решать за других.
Это была последняя фраза, которую я смогла произнести ясно.
Павла Еремеева задержали в павильоне после того, как у него нашли второй токен доступа и список номеров пломб. Дениса задержали за вмешательство в источник, магическое принуждение и подделку документов. Окончательные обвинения должен был определить следователь.
Я узнала это позже.
Сначала были носилки, тёплые пакеты и голос Арсения рядом. Его руку фиксировали, но он шёл сам. В машине скорой он не обещал, что всё будет хорошо. Сказал только:
— Морок в контейнере. Источник закрыт. Камеры работали.
Эти факты удержали меня лучше обещаний.
В скорой нас разделяла стойка с оборудованием. Я не могла согреть его руку, а он — мои. Медик поставил между нами пластиковый контейнер с изъятыми личными вещами и потребовал не разговаривать во время измерения давления.
— Ваши пальцы? — спросила я, когда он разрешил.
— Не чувствую кисть.
— Боль?
— Выше запястья. Сильная.
Он ответил прямо.
