Вечность без тебя - Наталья Тудаль
Горбун вздохнул.
— Какой именно повод?
— Любой. Поблагодарить переводчика за работу. Предложить сотрудничество. Что угодно.
— Ты обещал не вмешиваться.
— Я соврал.
За спиной послышался невеселый смешок. Потом шаги. Потом звук закрывающейся двери. Я остался один. Дождь продолжал стучать в окно, а я стоял и смотрел на город, который только что стал для меня целым миром. Потому что в нем была она.
Глава 5
Глава 5
В торговом центре пахло попкорном, резиной от новых кроссовок и чьими-то духами — приторными, с нотой карамели, от которых у меня сразу засвербило в носу. Я терпела. Артему нужны кроссовки, потому что старые порвались по шву, и теперь при каждом шаге из дырки выглядывал носок. Учитель физкультуры уже сделал замечание. Артем после этого швырнул кроссовки в мусорное ведро, а я достала их обратно и сказала, что купим новые, как только будут деньги.
Деньги появились. Пять тысяч — премия за перевод манускрипта, которую Паулина Сергеевна выбила для меня вне очереди. Я собиралась потратить их на продукты, но кроссовки оказались важнее.
— Мам, ну эти же уродские, — Артем скривился и отодвинул скидочную пару, которую я ему протянула. — Я в таких в школу не пойду.
— Это обычные кроссовки. Черные, без рисунка. Что с ними не так?
— У них подошва белая. Белая подошва — это прошлый век.
Я сжала зубы и мысленно досчитала до десяти. Потом до двадцати. Саша стоял рядом и молчал, переводя взгляд с меня на брата. По его лицу я видела, что он тоже считает кроссовки уродскими, но не говорит этого, потому что жалеет меня. От этой жалости мне становилось только хуже.
— У нас три тысячи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если ты найдешь в этой ценовой категории что-то получше, я куплю. Нам еще продукты купить надо.
Артем обвел взглядом полки. Ценники на нормальные модели начинались от пяти тысяч. Он это видел. Я видела, что он это видел.
— Тогда вообще никакие не надо, — буркнул он и засунул руки в карманы. — Похожу в старых.
— Старые порвались.
— И что? Подумаешь, дырка. Сейчас модно рваное носить.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Не от обиды. От усталости. От этой бесконечной, изматывающей усталости, которая стала моим постоянным состоянием за последний месяц. Мне хотелось сесть прямо на пол, посреди спортивного отдела, и просто разреветься. Но я не могла. Рядом стояли дети. Они смотрели на меня и ждали, что я решу проблему, как решала всегда. А я не знала как.
И в этот момент я услышала голос.
— Добрый день.
Я обернулась. У меня внутри все оборвалось. Он стоял в трех шагах от нас — высокий, в темно-сером пальто, с этим своим дрожащим воздухом вокруг плеч. Тот самый мужчина из «Атон-тауэр». Александр. Я запомнила имя, потому что блондинка в красном позвола его тогда, дергая за рукав.
— Вы? — выдохнула я.
Он не ответил. Вместо этого он шагнул к полке, взял те самые кроссовки, на которые смотрел Артем, и положил их на кассу. Я заметила, что он даже не посмотрел на ценник. Просто взял и положил.
— В подарок, — сказал он, поворачиваясь к Артему. — Рекламная акция «Атона». С днем рождения.
Артем уставился на него волком. У него была такая манера — смотреть исподлобья, недоверчиво, даже агрессивно. Он не любил чужих. Особенно чужих мужчин.
— У меня не день рождения.
Александр даже не моргнул.
— Значит, повезло. Подарок без повода.
Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Меня накрыло волной жара — такой, что захотелось расстегнуть куртку.
— Вы, — повторила я. — Не надо. Мы сами.
Я потянулась к кошельку, чтобы доказать — достать эти несчастные пять тысяч и заплатить, хоть мы и останемся без ужина, а возможно и без нескольких ужинов. Но я не хотела принимать подачек. Но Александр уже бросил оплатил. Кассирша — молодая девушка с бейджиком «Кристина» — пробила кроссовки быстрее, чем я успела добраться до кошелька. Он забрал чек и протянул его мне.
— Не смотрите так, — сказал он, глядя мне в глаза. — Это не благотворительность. Это маркетинг.
— Какой маркетинг? — я понимала, что мой голос звучит глупо и беспомощно. — Вы даже не знаете, кто я.
— Вы переводчик, — он чуть склонил голову. — Ваш перевод манускрипта был великолепен. Компания ценит хороших специалистов. Считайте это премией.
Я хотела сказать, что премию мне уже выдали и она лежит у меня в кошельке. Хотела сказать, что он не имеет права так поступать — появляться из ниоткуда, покупать моему сыну кроссовки и стоять с таким лицом, будто это в порядке вещей. Хотела сказать, что я не нуждаюсь в его жалости. Но Саша вдруг взял коробку с кроссовками и прижал к груди. Просто взял. Без слов. А Артем посмотрел на меня с таким выражением, что все слова застряли окончательно.
Я взяла чек. Наши пальцы соприкоснулись — на секунду, не дольше. Кожу обожгло, будто я прикоснулась к горячей сковороде. Я отдернула руку. Он тоже. Его глаза сузились. На лице промелькнуло что-то странное, неуловимое. Но он тут же взял себя в руки, кивнул и развернулся.
— Всего доброго, — бросил он через плечо. — Хорошего дня.
И просто ушел — длинная фигура в сером пальто, растворяющаяся в толпе покупателей. Я осталась стоять с чеком в одной руке и кошельком в другой. В голове гудело.
— Мам, — Артем тронул меня за локоть. — Кто это?
Я не ответила. Я не знала, что ответить. Человек из «Атона», мужчина с дрожащим воздухом вокруг плеч и глазами, от которых у меня подкашивались ноги. Он купил моему сыну кроссовки. Он сказал «маркетинг». Он врал. Я чувствовала, что он врал, но не могла понять почему.
— Мам, — снова позвал Артем. — Мы берем кроссовки или что?
Я опустила глаза. Чек все еще был зажат в пальцах. Коробка — в руках у Саши. Кристина за кассой смотрела на меня с легким недоумением.
— Берем, — сказала я, хотя внутри все бушевало. — Пошли.
Мы вышли из торгового центра под мелкий октябрьский дождь. Я держала коробку с кроссовками и
