Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

Аня вскочила и попятилась к стене под ее ухмылкой.

— Ты Молотовых хотела наказать, верно? — спросила женщина со взглядом старухи. — Мы были, как это сейчас говорят, сопутствующие потери, а мстила ты Молотовым. Могу тебя расстроить: у них все хорошо. В Бразилии еще с тридцатых, десятки ферм у них там, кукурузу всему миру поставляют и даже не скрываются, прямо на сайте своем пишут: Молотов и сыновья, работаем с 1861 года. Таисия сотню лет представляется Таисией. Кто эти наши русские имена запоминает, говорит. Они считают, что твое убийство — самое большое везение в их жизни, отмечают его каждый год, Ефросинья. Знаешь, чего боится Таисия? Что ты вернешься и закончишь все это. Я ушам не поверила, когда услышала. Это же как надо было провести все эти годы, чтобы бояться смерти, а не бессмертия.

— Где мои муж и сын? Что вы с ними сделали?

— Я всегда знала, что ты вернешься, всегда. Все возвращались рано или поздно. Уезжали, а затем снова возвращались. Астафьевых и тех с возрастом к родной земле потянуло, говорили — выкупим усадьбу и будем здесь летом жить.

— Вы и Астафьевых убили?

— Что? — удивилась Пална. — Да кому они нужны, чтобы убивать их? Жареным запахло — они у Молотовых документы купили, и их Кузьма в город отвез. Я в нулевые пять лет на них отработала, о детях их заботилась. Мечтала уехать, а они позвали няней к ним. Я Синдереллу взяла в охапку и поехала. Зря. Ни капли не изменились, как были высокомерными ублюдками, так и остались. Не давали Синдерелле и близко подходить к их детям, лица кривили — какая интересная девочка, говорят. А она, глупая, радовалась, даже не понимала, что это не комплимент. Их-то дети в порядке, их не хоронили заживо, не сжигали, не забивали до смерти, они не видели ни одной войны, никогда не знали голода, спустя столько лет они все еще похожи на детей. Астафьевы просто смылись и еще смеют нас судить и говорить, что…

— Где мои муж и сын?

— Сдохли, — ответила Пална. — Еще часа три назад. Ты и сама это видела. Не притворяйся, что не можешь отличить живого человека от мертвого, где бы ты ни была все эти годы, мертвецов наверняка повидала достаточно.

Аня пошатнулась, схватилась рукой за стену, посмотрела на фотографию поля в черной рамке. Та расплылась перед глазами.

— Как вы могли, — сказала она.

— Я отплатила тебе той же монетой.

— Даже если вы верили, что я ведьма, зачем было их убивать? Они были ни при чем. Леша просто хотел построить этот чертов глэмпинг…

— Мы тоже много чего хотели. Я вот ребеночка хотела родить и чтобы муж не бил. Твоя мать столько зла успела причинить, но даже если сложить все, что она натворила, она все равно окажется святой в сравнении с тобой, Ефросинья. У меня до сих пор не укладывается в голове то, что ты натворила. Меня не было на том поле. Мне было тебя жаль. А теперь я жалею лишь о том, что это не я разрывала тебя на части.

— Вы убили их. Вы убили их обоих.

— Это ты их сюда привезла.

Аня выстрелила. Глаза Палны на мгновение расширились, и из темной дыры в груди потекла кровь. Женщина потрогала дыру, с интересом посмотрела на кровь на пальцах. Подняла голову и хотела еще что-то сказать. Аня выстрелила снова. Остановившиеся было часы пошли, секундная стрелка двигалась быстрее и быстрее, будто время наверстывало упущенное. На улице послышались крики, кто-то бежал к дому.

Она подошла к двери, обернулась и увидела, что голова Палны откинулась вбок. Прислушалась к топоту на улице, открыла дверь, переступила через порог и пошла прочь, не оборачиваясь и не беспокоясь, преследуют ее или нет.

16

По трассе неслись машины, шум оглушал, казалось, кто-то выкрутил звук на максимум. Аня по дуге обошла указатель «Мед и пирожки», подняла руку и побрела по краю дороги. Одна за другой машины проезжали мимо, некоторые будто специально ускорялись, заметив девушку. Она не смотрела на них, брела с вытянутой рукой и не чувствовала ничего, кроме пустоты. Вдруг она обнаружила, что у нее на плече все еще висит ружье. Сняла его и бросила в кювет.

Впереди остановилась небольшая машина, замигала аварийка. Передняя дверца распахнулась, показалась девушка.

— Быстрее садитесь, — крикнула она. — Здесь нельзя останавливаться!

Аня неловко подбежала и нырнула на заднее сиденье. В голове взрывались петарды. Девушка разгонялась под недовольные сигналы уходящих в правую полосу машин и с ужасом смотрела на нее в зеркало заднего вида.

— Господи, вы вся в крови. Что случилось, на вас кто-то напал?

— Вы можете отвезти меня в полицейский участок? — охрипшим голосом спросила Аня. — Я заплачу, переведу деньги потом…

— Да какие деньги. Вам не в полицию, а в больницу надо, вы себя вообще видели? Что произошло? На вас напали?

Аня держалась рукой за сиденье, но ее все равно сносило куда-то в сторону, она чувствовала, как начинает отключаться. Терять сознание было нельзя, она отталкивалась от сиденья снова и снова, выпрямляла спину и пыталась держаться. Девушка меняла маршрут в телефоне, ее руки дрожали, и она никак не могла выбрать правильную точку. Буквы расплывались, Аня не могла прочесть.

— Мне нужно в полицию, — повторила она. — Они должны увидеть, иначе они не поверят. Они должны увидеть своими глазами.

Машина ехала все быстрее, тошнота подступала к горлу. За окном проносился лес, Ане казалось, что она помнит этот участок, что уже скоро будет Тверь, но город все не появлялся. Небо светлело, начинался рассвет.

На мгновение она закрыла глаза, сразу же открыла, вспомнив, что ей нельзя отключаться. Картинка за окном уже сменилась — они ехали по серому спящему городу. Аня оттолкнулась от сиденья и снова села с прямой спиной, не понимая, как они переместились в эту точку.

— Вы в порядке? — спросила девушка, глядя на нее огромными глазами в зеркало. — Господи, я так испугалась. Мы уже подъезжаем, меньше минуты осталось.

Снова начался лес, солнце уже вставало. Аня безучастно смотрела по сторонам. Показались два огромных здания за забором. «Это в Твери такое отделение полиции», — подумала она и сразу сообразила, что это больше похоже на больницу, разозлилась, хотела сказать, что ей нужно не сюда, но не могла пошевелить языком.

Они заехали на парковку, машина остановилась у забора. «Мы приехали не туда, — хотела сказать Аня, — я же говорила, что мне нужно в полицию». Она открывала рот, но из него вырывался только хрип. Голова кружилась, она шарила безумным взглядом по сторонам, надеясь найти кого-то нормального, кто сможет отвезти ее в полицию, а не как эта девушка, но вместо людей увидела разбитый внедорожник.

Девушка выскочила из машины, распахнула дверцу, потянула Аню за собой. Та выбралась, оттолкнула