Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

ее и поковыляла к внедорожнику. Капот был разбит вдребезги, вогнут внутрь, крылья исцарапаны, по переднему стеклу ползли трещины. Задняя шина лопнула и порядком спустилась, они явно попали в аварию, но это все же были они — их машина.

— Пойдемте, вон там КПП, кажется, пойдемте. — Девушка схватила ее за плечо.

Аня отталкивала ее, рассматривала пустые задние сиденья, прикрытую, но не захлопнутую дверцу, ключи, по-прежнему торчавшие из замка зажигания. Запрокинула голову и посмотрела на серое здание. На секунду ей показалось, что больница исчезла вместе с машиной и девушкой, забор вырос, на его концах появились пики, а за ними стоит усадьба. Она увидела белую фигурку Синдереллы в последнем окне третьего этажа. Помахала ей в ответ.

Аня моргнула, наваждение спало, и она обнаружила себя на парковке больницы. Девушка продолжала дергать ее за плечо.

— Пойдемте, — сказала Аня так тихо, что та, возможно, ничего и не услышала, и они пошли к воротам.

Мир замерцал снова, она увидела, как сидит на втором этаже и смотрит на поле, Леша с мужиками копают яму под туалеты, Лев играет в траве. Постучала по стеклу, пытаясь окликнуть их, но стекло превратилось в обшарпанную зеленую стену с облезшей краской. Из коридора доносились голоса, Аня вытянула шею, увидела хлев с опилками — никого внутри, кто это говорит? Все вокруг моргнуло, рядом с ней появилось лицо. Медсестра. Повернула голову и шарахнулась, увидев в шкафчиках книги на немецком.

— Вы меня слышите? — спросило лицо. — Как вас зовут?

В голове шумело, на поле поднимался ветер, трава наклонилась до самой земли, стало совсем темно, пасмурно, скоро пойдет дождь. Снова появилась комната, пахло полевыми цветами, землей, лекарствами и чем-то прогнившим. В комнату заглянула девушка, ее лицо показалось знакомым, но она не могла вспомнить, кто это.

— Извините, я поеду, — сказала девушка. — Надеюсь, у вас все хорошо будет. Выздоравливайте.

Аня нахмурилась и ничего не ответила.

— Сейчас врач придет, — сказала медсестра. — На вас напали? Ножом, что ли, ударили? Ну и ночь, сначала эти с бабкой, теперь вы. Девушка сказала, что на трассе вас подобрала.

— Они здесь? — вспомнила Аня и схватила медсестру за рукав. — Они здесь? Вы их видели?

— Вы про мужчину с мальчиком? Вы их знаете? Пару часов назад привезли.

— Что с ними?

Кабинет начал расплываться, сейчас он во что-то превратится.

— Они в реанимации, вам лучше с доктором поговорить. Сейчас Анна Сергеевна придет, вы у нее спросите.

— Мне нужно к ним.

Аня попыталась подняться, но сразу упала обратно.

— Не надо вставать, успокойтесь вы. В реанимацию вас никто сейчас не пустит. Вы их знаете? Кто они? При них документов не было, мы думали — и как теперь родственников искать?

— Они — мои муж и сын.

Аня посмотрела на ветки за окном — казалось, они стали ближе, подкрадывались, хотели пробраться внутрь. Ей стало страшно, захотелось убежать.

— Вам лучше с врачом поговорить, — повторила медсестра. — А бабушка ваша болела, да? Совсем плохая была, я удивилась, как она вообще ходит.

— Бабушка?

Аня косилась на ветки и не могла понять, приближаются они или нет.

— Это свекровь же ваша? Которая привезла их сюда? Ох, мне так жаль. Вам Анна Сергеевна все объяснит.

— Свекровь?

— Она настоящий герой: мужу вашему и сыну жизнь спасла, чудом их довезла. В больницу зашла и сразу упала. Ее тоже повезли в реанимацию, но, в общем… Я не должна вам говорить, доктор придет и все расскажет.

Стало уже совсем светло. Комната больше не мерцала, а поднималась куда-то наверх, становилась тусклее, сил держаться совсем не осталось, глаза закрывались сами по себе.

Аня чувствовала, как ее кто-то трогает, как с нее снимают одежду, слышала, как с ней пытаются говорить, иногда она вдруг видела слепящий белый свет, щурилась, старалась закрыть глаза рукой и снова теряла сознание.

Спустя несколько минут, а может, часов она очнулась от истошного крика, повертела головой и обнаружила, что лежит на столе, а вокруг никого нет. Испугалась топота — это за ней! — с трудом привстала, схватила какой-то инструмент с железного столика рядом, начала озираться в поисках укрытия.

В коридоре было небезопасно; не понимая, что ей делать, Аня поковыляла к окну, рассчитывая выпрыгнуть, но то оказалось высоко. «Оно же было на первом этаже, почему оно поднялось?» — подумала она и заплакала. Ветки изменили направление и тянулись к ней снизу, если она откроет окно, они сразу ее схватят. Аня поняла, что бежать больше некуда.

Посмотрела на больничный двор, на забор вдали, на парковку, увидела внедорожник — значит, Леша все еще здесь, значит, им тоже не удалось выбраться и все было зря. Увидела, как по дорожке ковыляет Марья Архиповна, закутавшись в белую простыню.

Аня закрыла глаза и боялась открыть, увидеть перед собой бескрайнее зеленое поле и усадьбу за ним. Приоткрыла один глаз — странная комната была на месте, открыла оба. Маленькая скрюченная от боли фигурка вышла на парковку, подошла к внедорожнику, рухнула на него, схватившись рукой за крышу.

Из здания выскочили люди и побежали через двор. Марья Архиповна повертела головой, видимо, прислушиваясь к происходящему, сделала несколько шагов в сторону, махнула в ответ на какие-то свои мысли, вернулась, с трудом вскарабкалась внутрь и тронулась, сразу врезавшись задом в другую машину. Заорала сигнализация. Внедорожник развернулся и выехал с парковки, мотаясь из стороны в сторону.

В окне больше ничего не происходило, и Аня утратила к нему интерес. Она отвернулась, посмотрела на треснувший потолок и длинную лампу, затянутую пылью, подумала, что это ничего страшного, ремонт здесь она начнет, как только закончит с детской. Пол и потолок поменялись местами, и она провалилась в небытие.

17

Когда боль исчезла, земля подо мной расступилась. Я падала в бездонный колодец, видела, как постепенно удаляются окровавленные лица, как земля смыкается, скрывая мир живых. Пыталась вытянуть руки и ухватиться за стены, но не могла до них дотянуться, а может, и не было там никаких стен.

Мне не было страшно, скорее радостно, что больше они не смогут ничего со мной делать. Ветер свистел в ушах, я падала быстро, очень быстро, а колодец все не заканчивался. Похолодало, я чувствовала, как кожа покрывается льдом, как слезы застывают на глазах, и поняла, что приближаюсь к центру земли. Мать говорила, что на подступах к аду так холодно, что многие замерзают насмерть, а у тех, кто выдерживает холод и пробирается внутрь, в огне лед в мгновение превращается в кипяток и плавит их кожу.

Я повернулась навстречу ветру, прищурившись, увидела, как внизу появляется оранжевая полоса, как раздвигаются врата ада и за ними нет ничего, кроме пламени. Лед превратился в пар.

Я падала, ад становился больше, оставалось совсем немного, я зажмурилась, испугавшись, что огонь выжжет мне глаза,