Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос
— Хорошо. Допустим. Тогда какой твой вариант?
— Серый Хребет выбирает новый порядок.
— За одну ночь?
— Нет.
— У нас нет лет.
— Значит, начнем сегодня.
— И кто будет Альфой?
Кайран ответил:
— Не знаю.
Ровен раздраженно встал.
— Прекрасно.
— Я знаю другое.
Кайран поднял руку к цепи на шее.
У меня остановилось дыхание.
Наверное, я поняла раньше большинства.
Он расстегнул застежку.
Серебряный знак Альфы лег в его ладонь.
Кто-то за столом резко поднялся.
Оскар выругался.
— Кайран.
Тот посмотрел на него.
— Не сейчас.
— Ты не можешь просто...
— Могу.
Ровен побледнел.
— Если ты сложишь знак до выбора преемника, часть клятв распадется немедленно.
— Большая часть уже не держится на мне.
— Но оставшаяся...
— Не должна существовать только потому, что мы боимся жить без нее.
— Это безумие.
Кайран посмотрел на него спокойно.
— Возможно.
Он положил знак в центр стола.
Не бросил.
Не сделал красивого движения.
Просто снял то, что носил почти всю взрослую жизнь, и положил.
Серебро тихо коснулось дерева.
Я услышала этот звук отчетливее, чем голоса в зале.
— С этого момента я отказываюсь от наследственного права дома Вальд на власть Альфы Серого Хребта.
В комнате будто стало меньше воздуха.
Кайран продолжил:
— Мои дети не наследуют положение через меня. Если когда-нибудь захотят участвовать в управлении Серым Хребтом, будут делать это по правилам, которые выберет сама стая, а не потому, что родились от меня.
Ровен произнес:
— Ты не можешь отказаться за весь дом.
— За себя могу.
— А за детей?
— Я и не отказываюсь за них. Именно в этом смысл.
Он посмотрел на меня.
— Они свободны выбрать позднее. Или не выбирать вообще.
Я не могла отвести взгляд.
Семь лет назад Кайран стоял передо мной с бумагами и говорил, что потеря власти может расколоть Серый Хребет.
Сегодня угроза была не меньше.
Наверное, больше.
Он все равно снял знак.
Не потому, что дети оказались серебряными.
Не потому, что старый закон приказал.
И даже не потому, что я попросила.
Я ничего не просила.
Один из мужчин встал.
— Ты уничтожаешь то, что твоя семья строила поколениями.
Кайран повернулся.
— Моя семья семь лет назад решила, что кровь важнее людей. Я больше не собираюсь защищать порядок только потому, что он старый.
— А если завтра на нас нападут?
— Оскар остается бетой до решения Совета и командует дозорами. Военные обязанности не исчезают вместе с моим знаком. Я тоже не уезжаю сегодня и не собираюсь сидеть сложа руки.
Ровен спросил:
— То есть ты складываешь власть, но остаешься здесь?
— Пока Серый Хребет не выберет временного главу и не будет понятно, что границы защищены.
— Без полномочий Альфы.
— Как человек, который умеет сражаться и знает эти земли.
Марк спросил бы, считается ли это той самой новой работой.
Я почти услышала его голос.
От этой мысли стало легче.
Ровен смотрел на серебряный знак.
— Ты понимаешь, что Совет может больше не вернуть его тебе?
— Да.
— Даже если связь восстановится.
— Да.
— Даже если дети однажды признают Серый Хребет.
— Да.
— И тебя это устраивает?
Кайран помолчал.
— Нет.
В зале снова стало тихо.
Честный ответ удивил многих.
— Я не хотел терять власть семь лет назад. Не хочу и сейчас. Мне нравилось быть Альфой. Я умею это делать. Я отвечал за эту стаю большую часть взрослой жизни и не собираюсь притворяться, будто мне ничего не стоит положить знак на стол.
Он посмотрел на серебро.
— Но если единственный способ удержать его — оставить здесь троих детей, которые хотят домой, цена снова та же.
Я сжала губы.
— Второй раз я ее не заплачу.
Никто не говорил несколько секунд.
Потом голос прозвучал у дальней стены:
— А стая?
Кайран повернулся.
Молодой мужчина из восточного поселения стоял среди представителей дозоров.
— Что будет с нами?
Не обвинение.
Страх.
Совсем другое.
Кайран ответил ему иначе, чем Совету.
— Сегодня ничего не закончится. Дозоры работают. Поселения получают сигнальные посты. Оскар уже перестроил границы. Совет до завтра должен предложить порядок временного управления. Потом будут выборы или другой способ, который поддержат роды и поселения.
— А если звери продолжат слабеть?
— Элвар и целители будут искать причины и способы помочь. Я тоже останусь, пока это нужно.
— Но уже не Альфой.
— Да.
Мужчина кивнул.
Он явно боялся.
Но не спорил.
Ровен медленно взял серебряный знак со стола.
На секунду мне показалось, что собирается вернуть Кайрану.
Не вернул.
Положил перед собой.
— Тогда Совет обязан зафиксировать добровольное сложение власти.
— Фиксируйте.
— И собрать глав родов до вечера.
— Собирайте.
— Это будет хаос.
Оскар впервые за долгое время усмехнулся.
— Ты говоришь это так, будто последние дни были образцом порядка.
Кто-то нервно засмеялся.
Даже Ровен.
Совсем коротко.
Напряжение не исчезло.
Но изменилось.
Кайран больше не сидел во главе стола.
Он отошел в сторону.
Буквально.
Просто взял свободный стул у стены и сел туда, пока Совет начал спорить о следующих шагах.
Я смотрела на него.
Он не пытался поймать мой взгляд.
Не проверял, увидела ли я.
Не ждал реакции.
Это было важно.
Если бы сегодняшний поступок был сделан ради меня, я бы это почувствовала.
Кайран действительно отказался не для того, чтобы вернуть жену.
Он просто наконец сделал выбор, который должен был сделать тогда.
Через двадцать минут я вышла.
Не хотела слушать спор о временной власти.
Это уже не касалось детей напрямую.
У двери меня догнал Оскар.
— Алира.
Я остановилась.
Он выглядел одновременно ошеломленным и раздраженным.
— Что?
— Ты знала?
— Что он откажется?
— Да.
— Догадывалась.
Оскар провел ладонью по волосам.
— Этот идиот хотя бы мог предупредить меня.
— Тогда ты бы спорил.
— Конечно.
— Вот поэтому и не предупредил.
Оскар тяжело вздохнул.
— Я последние дни командую стаей через гонцов, ночую по двадцать минут и теперь официально остаюсь бетой при отсутствии Альфы.
— Поздравляю.
— Спасибо огромное.
Я улыбнулась.
Он стал серьезнее.
— Ты понимаешь, что он сделал?
Вопрос не понравился.
— Да.
— Я не про красивую часть.
— Я тоже.
— Если новый порядок закрепится, Кайран может никогда больше не получить власть.
