Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

У первого дома по-прежнему стоял разбитый внедорожник, но там им никто не открыл, как и во втором доме, и в третьем. В Асташово не было ни души, и чем дальше они шли, тем сильнее Лена чувствовала неладное и завидовала уехавшим подругам.

— Ни при каких обстоятельствах не разделяемся, — шепнула она Вадику.

Он только отмахнулся и в третий раз начал увлеченно рассказывать об увиденном утром только что прибывшей веселой компании, которая эту историю пока не слышала:

— Отсюда с утра куча народу уехала. Навстречу одна за другой машины выезжали, такие странные люди внутри: женщины в платках, в некоторых по пять детей, лица у всех похожие. Я думаю, это были предыдущие постояльцы, какая-то группа религиозная, может, конференцию устраивали или еще что.

— Не похожи они были на людей, которые отдыхают в глэмпингах, — сказала Лена. — Я думаю, это местные.

— И куда они уехали все разом?

— Да черт их знает.

Кто-то догадался, что в доме «Мед и пирожки» наверняка люди живут постоянно, и, пропустив следующие дома, они пошли прямо туда. Там им действительно открыли. Пожилая женщина прислонилась к косяку и задумчиво смотрела на собравшихся во дворе людей. Они наперебой начали объяснять.

— Можно потише? Кто-нибудь один объясните, ничего не понимаю, — сказала женщина.

Вместо зубов во рту женщины зияли черные дыры. «Избивают ее, что ли, — подумала Лена, — ужас какой, живет, наверное, с каким-то алкашом». Женщина щурилась на солнце и хмурилась, похоже, у нее сильно болела голова. Выслушав историю про исчезнувших владельцев глэмпинга, она сказала:

— Ну дела… Они уехали вчера, я ночью видела их машину, промчались как угорелые. Я еще подумала — может, случилось что. У них ребеночек был — может, заболел и они его в больницу увезли? Как же так. А вы звонили им, трубку не берут? Ну надо же.

Гости немного поговорили и пошли обратно. В полицию они решили не звонить, раз ничего таинственного не произошло и хозяева по какой-то причине уехали сами. Теперь предстояло решить, что делать дальше: деньги заплачены и непонятно, когда их вернут и вернут ли вообще. Семья с детьми собралась и уехала. Лена хотела уехать тоже, но Вадик предложил еще немного здесь побыть. Веселая компания с ящиком пива и пара с лабрадором тоже остались.

Они осмотрели глэмпинг и обнаружили, что в шатрах внутри на матрасах лежат стопки постельного белья. На уличной кухне нашли кофемашину, чайник, капсулы кофе и пачки чая в шкафчике. Решив, что владельцы вряд ли будут возражать, что тут хозяйничают, они попили кофе.

Ребята с пивом заявили, что они остаются здесь, раз уж заплачено, сами выбрали три шатра, распаковали и застелили постельное белье, начали готовить шашлыки и позвали остальных присоединиться. Когда стемнело, внезапно зажглись гирлянды и фонари вдоль тропинки к реке, и все пошли искать вернувшихся хозяев, но не нашли и поняли, что свет загорается автоматически. До глубокой ночи они пили пиво, играли с лабрадором, ели мясо и отлично проводили время. Лена пугалась шорохов в ночном лесу, повторяла, что главное — не разделяться, а когда ей понадобилось в туалет, провожали и стерегли ее четверо: Вадик, хозяева лабрадора и сам лабрадор. После четвертой бутылки бояться шорохов она перестала.

Глубокой ночью они разошлись по шатрам и заснули мертвецким сном. Наутро собрались в один чат, договорились как-нибудь еще вместе куда-нибудь съездить, написали письмо с благодарностями хозяевам глэмпинга, оставили его на столе в доме, плотно закрыли за собой дверь, сели в машины и уехали, к некоторому разочарованию, так и не увидев никаких паранормальных явлений.

Эпилог

Они практически обанкротились. Сначала Леша сопротивлялся — нанял управляющего, уволил его и нашел другого, но рейтинг глэмпинга продолжал падать, пока не опустился до единицы. Судя по отзывам, в глэмпинге был полный бардак: постельное белье не менялось после предыдущих гостей, территория не убиралась, часть мебели сломалась, а один раз ночью была пьяная драка, чуть не закончившаяся поножовщиной. Леша порывался переехать обратно в Асташово и вторую половину сезона управлять глэмпингом сам — Аня сказала, что разведется. Он сдался, отменил бронирования на август и сентябрь, вернул предоплаты, после чего денег не стало совсем.

На счету был ноль, они жили на кредитные карты в пустующей квартире эмигрировавших друзей и оба искали работу. Дом вместе с глэмпингом стоял на продаже, но звонков не было совсем из-за сумасшедшей цены: Леша включил в нее и стоимость участка, и стоимость всей стройки. Аня понимала, что за такие деньги у них никто глэмпинг не купит, но молчала, потому что не хотела, чтобы его кто-то покупал.

Лев обрадовался возвращению в Москву точно так же, как радовался переезду из нее, к счастью, характером он определенно пошел в отца. Он совсем ничего не понял, по его мнению, в последнюю ночь в деревне он просто лег спать, а проснулся уже в больнице, где ему объяснили, что он съел что-то плохое. В больнице ему не очень понравилось, но, выписавшись, он с удовольствием рассказывал о ней бабушке с дедушкой как о большом приключении.

У Ани же начались странные фобии, меняющиеся каждый день и поглощающие все большие куски жизни. Она вздрагивала от шорохов, выкидывала упаковки еды, если ей казалось, что она заметила прокол, выливала воду из бутылок — вдруг те были вскрыты. Начала бояться соседа по лестничной клетке, который, как ей казалось, странно на нее смотрел, затем маленькой собаки, жившей двумя этажами выше. На улице ей постоянно мерещилось, что лица некоторых прохожих похожи на лица людей из Асташово. Она перестала бегать, а затем и вовсе выходить из дома. К декабрю она стала бояться принимать душ, вид льющейся воды вызывал у нее панические атаки.

Леша уговорил ее обратиться к психиатру, тот выслушал ее выдуманную на ходу историю, мол, пьяный мужчина внезапно напал на нее в подъезде и угрожал ножом, принялся о чем-то рассуждать с умным видом — Аня смотрела, как двигаются его губы, и не слушала — и наконец выписал таблетки. От них она стала спокойной, даже слишком, и теперь сама себе напоминала робота, но, по крайней мере, она начала мыться и потихоньку выходить из дома.

Про ту ночь в Асташово она рассказала только Леше, в больнице соврала, что готовила обычную еду и не понимает, что случилось: может, туда попало моющее средство, или дело было в грибах, которые она купила с рук, а потом она голосовала на трассе, узнав, что бабушка увезла мужа и сына в больницу, и на нее напал водитель. Никто не погиб, и никто из больницы не позвонил в полицию. Аня не понимала до конца, верит ей Леша или нет. Наверное, верил.

Иногда ей снились кошмары, а иногда один и тот же очень спокойный сон, будто она едет на эскалаторе и вдруг видит, как из пальто человека, стоящего перед ней, начинает лететь пепел. Каждое утро она начинала с новостей на разных языках в надежде прочитать,