Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

Глава 45. О топорах, магии и случайных встречах

Реки здесь не было. Точнее, была, но где-то совсем далеко — Торвальд ощущал влажное дыхание ветра, пропахшего гниющей травой и тиной. Здания тянулись вдоль дороги — странно низкие для этого мира, всего лишь двухэтажные. Вокруг домов зеленели деревья, кое-где лаяли собаки. Почти как в Грейфьяле, только гусей и коров не слышно было.

Ива вела повозку медленно, вглядываясь в номера на воротах.

— Пятьдесят два, пятьдесят четыре…

Поначалу идея нумеровать дома показалась Торвальду странной. Зачем? Намного удобнее запоминать владельцев. Дом тридцать один — ну что это такое? А дом, в котором живет Торстейн — это… ну… дом в котором живет Торстейн!

Но потом, когда счет перевалил за сотню, Торвальд понял: нет. Все правильно. Нумеровать дома удобнее, чем запоминать жильцов. Потому что такое количество людей запомнить нельзя.

Боги. Если в одном доме живет… ну, скажем, человек десять-пятнадцать. А Марси назвал номер двести сорок восемь — и вряд ли он последний на улице… Получается… Получается, что улица в триста домов — это три-четыре тысячи человек! Одна-единственная улица! И их в этом городе… их… их до жопы! Три Грейфьяля влезут, и еще место останется.

А если прикинуть, сколько таких улиц в городе… И дома на них в десять, в пятнадцать, в тридцать этажей… Ужас. Не город, а муравейник какой-то. Невообразимая прорва народу, даже цифр таких не существует, чтобы это множество передать. Немудрено, что они по другим мирам расползаются. В такой тесноте жить — это ж рехнуться можно.

— Ты думаешь, Марси сказал правду?

— А? — вынырнул из размышлений Торвальд.

— Я говорю, Марси запросто мог соврать. Ты что, действительно ему веришь?

— Ну да. Марси человек осторожный. Торговец, а не воин. Зачем ему лишний риск?

— Логично… — Ива, вывернув голову, проводила взглядом очередные ворота. — Двести двенадцать. Значит, правильно ты в ломбард зашел. Хотя мне, честно говоря, показалось, что жестковато. Перебор для блефа.

— Так я и не блефовал.

— В смысле?

— В прямом. Если бы охранник всерьез попер, я бы ему бошку свернул.

— Серьезно? — обернулась к нему Ива. Глаза у нее стали огромными, как плошки.

— Конечно. А что еще с ним делать-то? — не понял Торвальд. Играть можно с задохликом шепелявым. Он собственной тени боится, чуть-чуть пугани, и выложит все, как родной мамочке. Но эти, в ломбарде, дело другое. Там люди серьезные, с пониманием. Торвальд разницу видел совершенно четко, но объяснить ее Иве не мог.

— Ага. Конечно. Что еще с людьми делать. Только бошки сворачивать, больше нечего, — Ива мотнула головой, словно стряхивая с волос воду. — О! Двести сорок восемь!

Мигнув фарами, она свернула в сторонку, туда, где расползлась по земле черная клякса тени. Машина нырнула в нее, словно осьминог в чернильное облако. Торвальд, закинув руку за спину, вытащил из-под рубашки нож.

— Эй! Ты чего? — тут же взвилась Ива. — Нужно сначала разобраться!

— Ладно. Как скажешь, — Торвальд снова убрал нож за спину. — И как же ты хочешь разбираться? Мы заглянем к этим почтенным людям в гости и вежливо побеседуем?

— Ха-ха, — насупилась Ива. — Очень смешно. Нет. Мы пройдем вон там. Видишь соседний участок? Забор низенький, освещения нет. Сигнализации, надеюсь, тоже. Перелезем, вдоль кустов прокрадемся к заднему двору и осмотримся.

Торвальд помолчал, обдумывая предложение. И пришел к выводу, что в нем имеется некоторый смысл. Лучше бы, конечно, зайти прямо в ворота. С порога раздать по морде всем, кто рыпнется против, выгнать насельников из дома, выстроить и расспросить от души. А дом обыскать. Но для этого нужны люди, а людей нет. Вдвоем, пожалуй, только вдоль кустов и красться.

Никакого, мать твою, веселья.

— Ладно. Пошли, — угрюмо буркнул Торвальд, выбираясь из повозки. Оглянулся на Иву, убедился, что смотрит она в другую сторону, и снова вытащил из-за спины нож. Просто на всякий случай. Вдруг понадобится.

Ива, оправив рубаху, двинулась через дорогу небрежным, прогулочным шагом. Не пробежала, не проползла, пригнувшись, а просто перешла. Если кто-то сейчас наблюдал с высоты второго этажа, имел все шансы разглядеть ее в подробностях. И подготовиться к визиту. Торвальд скривился, словно больным зубом орех раскусил. Но тут же опомнился. Здесь не Грейфьяль. Это там человек, умыкнувший алтарь, следил бы за окрестностями в оба глаза, держа под рукой лук и колчан. А местные жители небрежны до наивности. И слишком самоуверенны. Такие действительно не обратят внимания на случайную девицу, прогуливающуюся вдоль забора. А вот на крадущуюся — обратят.

Ударив о колено нелепую шапку с козырьком, Торвальд натянул ее, прикрывая очень уж приметные для местных волосы. И тоже отправился гулять вдоль забора. Рост, к сожалению, скрыть не получалось, но лучше уж так, чем никак. К тому же эти вот, которые в доме — они алтарь через вторые руки купили. Может, они слышать не слышали о Грейфьяле. Может, понятия не имеют, как выглядят люди, которым алтарь принадлежит.

— Сюда, — прошептала Ива, приглашающе взмахнув рукой. Она притаилась в тени у раскидистого куста. Не колючего, что было очень странно. Если бы Торвальд высаживал у забора кусты, обязательно позаботился бы, чтобы колючки у них были с палец длиной. Да. Наивные люди живут в Вертексе. — Смотри, какое место хорошее, — похлопала по решетке Ива. — И с той стороны не видно, и с этой.

— Да, неплохое, — одобрил Торвальд. От похитителей этот участок ограды был скрыт забором, от жителей дома — обильно разросшимися зарослями. — Я пойду первый.

— Что? Нет! Я…

Но Торвальд, не слушая возражений, просто сиганул через решетку. Может, Ива и знает местные правила. Но если владельцы обнаружат во дворе чужака, пусть этим чужаком будет Торвальд. Беседа со здоровым вооруженным мужиком всегда идет вежливее, чем с маленькой безоружной женщиной.

Остановившись, Торвальд внимательно оглядел двор — удивительно пустой и чистый. Ни коровника, ни свинарника. Даже собачьей будки здесь не было — заходи кто хочешь, бери что нравится. Свет горел только на втором этаже, причем в дальних окнах. Золотые квадраты растекались по ровненько, словно под линеечку, выкошенной траве.

— Эй! Помоги мне!

Вздрогнув, Торвальд обернулся. Ива, упершись одной ногой в перекладину, тщетно подпрыгивала, ухватившись за пики ограды. Чтобы перелезть через забор, ей не хватало роста, а чтобы подтянуться и перескочить — сил.