они тебя – не знают
(как облаком – накрыв твою семью),
здесь травят – грамотно, здесь – правильно
стреляют
(я, кстати, многим здрасте – говорю).
О, как же он бежал,
с беременной женою,
с летящим соловьем – по млечному пути!..
Не бойся, мальчик, – я тебя прикрою.
Я пошутил (…чтоб ты – успел – уйти…).
…Что ни строка – то приступ и припадок,
что ни рука – то выстрел и отстрел.
Ты извини, что скромный мой подарок,
от крови внутренней набряк и отсырел.
Да, были безобразны – эти роды,
но я горжусь, что сексуальный голос мой
был утешеньем моего народа
(а мой народ – за синею горой!).
Я счастлив – оттого, что в общей куче
они прогрызли, как рюкзак, – меня,
и что они (не я!) бессмертны и живучи,
как жизнь, как мужество, как молодость моя.
…Но что же делать мне теперь —
с самим собою
(уже без всех метафор), боже мой,
и что это за облако такое? —
как облако, – нависло – надо мной…
А, что – я, собственно, здесь собираюсь
делать,
и для чего? – стихи свои читать?
Стихотворение – качнулось, как поэма.
Мне всё равно, как это называть…
Четвертый день (при этом хорошея)
я задыхаюсь, глядя в темноту,
я чувствую – испарину на шее, —
не ту я чувствую испарину, не ту!
Я – спас тебя: мой соловьиный вывих,
соболий выдох, лошадиный храп. —
Теперь я должен знать, где мой – отдельный! – выход,
стоп-кран, трамплин,
огнетушитель, трап.
Я должен знать, где мой – прощальный —
выход,
высокий купол, ноги – в темноту.
…Стихотворение кончается – как выхлоп.
Я с этим – согласиться – не могу.
Стихотворение кончается – как тара,
его нельзя до неприличья длить.
Ты извини, что терпкий мой подарок
осыпался – пока его несли.
…Четвёртого дыханья – не бывает,
но – мы узнали это – только что.
Ты спрячь меня, как доллары – в кармане