Дом Фауста - Михаил Абрамович Дынкин

книгой «Зоар» раввина,

на его похожую на креветку жену,

на голые стены.

Временами раввин откладывал книгу,

погружался в себя,

бормотал проклятия и молитвы,

псалмы Давида,

пассажи из Берешит.

За окном падали листья, сыпался снег,

смрад смерти смешивался с ароматом сирени,

крики младенцев заглушали ворчание стариков.

Что чувствовал при этом гомункул?

Куда он исчез?

Я закрываю «Зоар»,

устраиваюсь в кресле поудобнее, закуриваю.

Передо мной средних размеров аквариум

с чёрной моллинезией и креветкой.

Свет заливает комнату, но в голове моей – Тьма.

Другие комнаты

1

Мебели в комнате не было.

Живых существ тоже не было.

Лишь гигантский тарантул фобий сбежавшего постояльца

прогуливался вдоль дальней стены.

Поначалу-то комната не слишком нас интересовала,

имелись ведь и другие комнаты,

но что-то гипнотическое было в невероятном тарантуле,

в наполняющей комнату пустоте,

в прислоненном к стене портрету.

Собственно, это был не портрет,

а изображение глаза

с неразборчивой подписью постояльца

в правом нижнем углу.

Мы поняли, что он хотел сказать.

«Меня здесь нет, но я вас отчётливо вижу», —

вот что.

Посовещавшись, мы достали оружие,

изрешетили чёртов глаз пулями

и захлопнули дверь.

Не помню только – с какой стороны.

2

«Комната как комната, – думает Елена, раздеваясь. —

Некоторые предметы кажутся одушевлёнными,

но это я просто устала».

В двух шагах от неё стоит Макс,

красивый, мускулистый и немного нелепый,

как нелеп любой мужчина в трусах и одном носке.

Макс подходит к Елене вплотную,

но если смотреть в зеркало,

возникает впечатление, что он удаляется.

Застеснявшись своей наготы,

перегорает лампочка на потолке.

Сам собой включается телевизор.

«Серийный маньяк, – говорит диктор, подмигивая, —

наводивший ужас на всю округу,

наконец-то пойман».

Телевизор выключается и в ту же секунду Макс исчезает.

Елена садится на кровать,

пытается собраться с мыслями, но безуспешно.

За окном с громким треском распускаются цветы фейерверка.

Елене холодно.

Она залезает под одеяло,

которое моментально превращается в кокон…

Через пару дней в комнату войдут полицейские,

но увидят только бабочку ядовитой расцветки

и осиротевший носок на линолеуме.

3

Приятные молодые люди

держат в руках бокалы с красным вином и молчат.

Они молчат уже пятый час,

молчат тем молчанием,

которое принято называть «гробовым».

Колибри и бабочки

облепили головы молодых людей,

полагая, что это не головы, а цветы.

По оконным стёклам ползут улитки дождевых капель.

Время от времени в комнате появляется служанка,

меняет пустые бокалы на полные, исчезает.

Бригада электриков с лестницами на плечах

пересекает комнату с запада на восток.

По южной стене

катится, подпрыгивая на камнях,

огненное колесо.

Пастозные дети на белых живых пони

медленно едут по северной.

Помещенная в ящик Шрёдингера,

комната продолжает вращаться вокруг незримой оси,

заливаясь то смехом, то малиновой краской стыда.

Наблюдатель не знает,

существует ли этот объект на самом деле.

Жак

Друзья Жака, его жёны, любовницы,

родные и неродные дети

сидят за круглым столом.

Из коридора доносится лай —

это собака Жака играет с котом Жака.

За распахнутым в летнее утро окном

висят хрустальные шары

с заснеженными городками внутри.

По идее шары должны были бы упасть и разбиться,

но с точки зрения горожан, это плохая идея.

Сама квартира

напоминает аквариум с голубоватой водой,

так что распластанные на паркете морские звёзды

и резвящиеся в воздухе рыбы-попугаи

никого не удивляют.

Дородная шатенка (возможно, это горничная)

открывает шкаф,

из которого тут же начинают вываливаться

скелеты Жака.

Всего скелетов двенадцать,

но если рассматривать их в зеркале,

получается двадцать один.

Под потолком раскачивается на светло-серой нити

крепенький паучок.

Кажется, это и есть Жак.

«Прекращай валять дурака и спускайся к нам!» —

кричат ему люди за столом.

Жак смотрит на них с сомнением.

Жак не отвечает.

Корова

На спине пасущейся за деревней синей коровы

подрагивает стеклянная дверь,

толкнув которую,

вы оказались бы внутри животного,

а потянув на себя,

упали бы в облака.

Другое дело, что никому и в голову не придёт

взбираться на корову

и производить манипуляции с дверью.

Во-первых, потому что деревня пуста,

а во-вторых, потому что корова

достигает пятнадцати метров в высоту

и выглядит весьма грозно.

Но таких коров не бывает,

просто не может быть, говорят слушатели.

Да вот же она —

огромная, синяя, со стеклянной дверью,

отвечаем мы.

Вы эту корову придумали, возражают слушатели.

Это мы вас придумали, а корова была всегда!

«Человек рождается на свет…»

Человек рождается на свет,

только по ошибке не на этот.

Говорит родителям: «Привет!»

Отчего-то мнит себя поэтом.

Едет в Магадан на фестиваль

и в Венецию на биеннале.

Ходит по дорогам и телам.

В комнатах гостиничных стенает.

Одиноко, холодно ему.

Не спасают женщины и вирши.

Человек не верит никому,

говорит ночами со Всевышним:

«Господи, я был в семи мирах,

звал Тебя, да так и не дождался.

Господи, как страшно умирать,

даже если вовсе не рождался!»

Благодарю

Василия Власенко,

спонсировавшего две последние книги, за щедрость и