К другу - Валерий Николаевич Кузнецов
Ты в мой терем постучишь.
Засмею тебя сначала,
А потом — приворожу,
От ворот своих печальных
Резким словом провожу.
Резким словом провожу —
Путь обратный закажу.
День пройдет или полвека
Ни по чьей-нибудь вине,
Бездорожьем, как по вехам,
Ты воротишься ко мне.
Знать любовью, как бедою,
Не владеть душе ничьей,
Напою тебя водою
Из диковинных ключей…
Из диковинных ключей —
Из девических очей.
СОКРОВЕННОЕ
Твердишь: забудь о грусти,
Советуешь всерьез
Писать стихи о чувствах
И о любви без слез.
Не сетуя на участь,
Совет твой сберегу:
Радуясь и мучась,
На родину сбегу.
Нежданно в степь нагряну,
Где ковыли тихи,
Там, на заре багряной,
Задумаю стихи.
Вздохнет мой стих полынью,
Проснется поутру,
Просмо́ленный, проси́ненный,
Окрепнет на ветру.
И, преломляясь в гранях
Степного солнца,
Из рук моих он прянет
И ввысь взовьется!
«Вот опять, который год подряд…»
Вот опять, который год подряд,
Мне весной на месте не сидится,
Мне опять неведомое снится —
Вот уже который год подряд.
И опять мне в городе не спать,
И, «прости» шепнув ему знакомо,
Уезжаю, родиной влекома,
Древние заботы обретать:
Где в апрельской суете полей
Тракторы шумят неутомимо,
Где летят, встревоженные, мимо
Косяки последних журавлей,
Где лежит забытая межа,
Где тревожно сердце встрепенется, —
Спрашивать, разглядывая солнце,
Будет иль не будет урожай?..
ПОВИЛИКА
Повилика, повилика,
Неприметная трава,
В разнотравье многоликом
У нее свои права.
Оплетает повилика
И плетень, и клен, и рожь,
С виду травка невелика,
Да не сразу оборвешь.
Не из давнего ли детства
Мне запомнилась молва,
Что владеют чудодейством
Повиличьи купола.
…В час, когда осветят блики
Холодеющий восток,
Я найду на повилике
Самый крохотный цветок:
Повилика, повилика!
Ничего не надо мне,
Только малость: позови-ка
Друга милого ко мне!
Но не слышит милый крика,
Понапрасны все слова,
Повилика, повилика,
Бесполезная трава.
ГЕННАДИЙ ХОМУТОВ
Родился в 1939 году. Учился в сельской школе и в железнодорожном училище. Работал слесарем, бетонщиком, кочегаром — в Уральске, Рязани, Оренбурге. В течение пяти лет был литературным работником областной комсомольской газеты, а в настоящее время — методист по фольклору областного дома народного творчества.
НИТЬ
Мне мать
связала теплые носки
И варежки
по деревенской моде
Но туфли для носков таких узки,
А варежки при городском народе
Такие неуклюжие носить…
Без варежек
мне лучше пофорсить.
А шерсть тепла.
Она дождем была,
Сверкающим над летним полем.
Травой, что шелестела и плыла,
Овечкою,
гуляющей на воле.
А эта шерсть в осеннем октябре
Из ушка прялки вытекала нитью…
Мать помнила о лютом январе
И торопилась к этому событью…
ПЕСНИ НАШЕЙ МАТЕРИ
Все до единого улетели,
Словно по осени семена.
Вы улетели, когда повзрослели
Ваши юные имена.
Вот я и стала домашним сторожем,
Только владенья мои пусты.
Вы разлетелись в разные стороны,
И встали на ваши места цветы.
Было ли это — самой не верится,
Как вы с цветами бежали под дождь…
Вспомню — и пошатнется сердце,
Вспомню — и душу осыплет дрожь.
Цветы переняли от вас доверчиво
В детстве вашем тогда, давно,
Привычку с утра и до самого вечера
Глядеть в окно.
Смотрю я на них, и кажется:
выбежит
Сердце мое из груди сейчас.
Ждут они вас и, наверно, не выдержат,
Пойдут по дорогам разыскивать вас.
БАБКА
Зима озорует, квартиру студит,
Зима без работы ни дня не сидит.
А мы кочережкою в печке шуруем,
И чай кипятим, и весь вечер пируем.
Тепла не жалеет железная печь.
А бабка моя не скупится на речь.
Но любит она после чая прилечь —
Сиди, ожидай и ни в чем не перечь,
Да слушай ее самотканую речь.
У нашей беседы под теплым крылом
Мы с ней вечера коротаем вдвоем,
И воспоминаний ее пересказ
Как речка по камням — течет без прикрас.
— Бабушка, слушай, ты очень стара?
— Нет, я не старая, а старинная.
Тихо горю, как свеча стеариновая,
Разница лишь — не сгораю дотла.
Да, я старинный уже человек.
Помню, как прошлый состарился век.
Мне сожалеть о нем нету причин.
Писать не учил, и читать не учил.
Всё для меня не хватало чернил…
С внучком своим, со своим посошком
В новый, в двадцатый пришла я пешком.
«С сорок первого года пусты закрома…»
В. К.
С сорок первого года пусты закрома.
С сорок первого года до сорок шестого.
Вот я в школу иду вдоль амбара пустого,
Вот я в школу иду.
Там еда — задарма.
Вот налево сады, а направо склады.
— Эй, склады! —
Заору я в окошко худое.
И голодное эхо и, наверное, злое
Спросит коротко:
— Это ты? —
Это я! Это я на учебу иду.
Это я тороплюсь и шагаю, шагаю.
Повторяю короткий стишок на ходу.
Но о школьной похлебке
не забываю.
Там сейчас повара над едою мудрят.
Чтобы мы хорошо продолжали учиться,
Черным хлебом накормят ребят
И похлебкой дадут насладиться.
О! Спасибо вам всем. Вы
