Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Нельзя признать основательной попытку М. Гра отрицать проживание тирренов – предков этрусков на Лемносе. Разумеется, историки V в. до н. э. могли не знать времени появления тирренов на Лемносе. Они могли умышленно приписать тирренам Лемноса большую древность, с тем чтобы сделать их ответственными за похищение афинянок в Брауроне и тем самым оправдать их изгнание. Но ведь существует традиция, которая не связана с острыми моментами международных отношений V в. до н. э., например основание тирреном города на Лесбосе, происхождение Пифагора, изгнание миниев тирренами. Имеются также лемносские тексты, принадлежность которых «этрусским пиратам» является более чем сомнительной.
Лемносские тексты. В 1885 г. французские археологи Ж. Кузен и Ф. Дюрбах нашли на о-ве Лемнос (близ деревни Каминия) каменную стелу, на которой имелись изображения воина с копьем и две надписи. В публикации находки ее открыватели признали родство языка надписей с этрусским и назвали его «этрускоидным». Первые исследователи лемносских текстов колебались в самом элементарном их понимании. Так, С. Бугге, занимавшийся до своих лемносских штудий дешифровкой скандинавских рун, увидел в надписях из Лемноса свидетельство натиска тирренов Италии в восточном направлении, подобного переселению викингов на юг Европы [140, с. 59 и сл.]. Сами надписи он считал по содержанию посвятительными, а язык их относил к индоевропейской группе. Тогда же появились первые переводы надписей, расходившиеся во всем, кроме толкования личного имени Голайеш как соответствия библейскому имени героя филистимлян Голиафа.
Погребальная стела из Лемноса. Оригинал и прорисовка
Последующие лингвисты и историки, в том числе такие крупные, как У. Виламовиц-Меллендорф, Г. Де Санктис, К. Белох, уже не находили особой близости между языками этрусских и лемносских текстов. Единичность эпиграфической находки вызвала предположение, что лемносские надписи принадлежат случайно появившимся на острове чужеземцам фрако-фригийского происхождения [142, с. 89]. Беспочвенность этой точки зрения стала ясна после итальянских раскопок архаического некрополя на восточном побережье Лемноса. В погребениях VI в. до н. э. были обнаружены граффити на том же языке, на котором были составлены тексты из Каминии [163, с. 119], Несмотря на краткость граффити (лишь одно из них содержит законченное слово), они укрепили первоначальное мнение о тирренском происхождении лемносских текстов.
П. Кречмер признал, что язык лемносских текстов близкородствен языку этрусков и обнаруживает при сравнении с ним лишь диалектные различия [243, с. 96 и сл.]. Немецкий филолог отождествил лемносское maras с этрусским maru, найдя общую обоим этим словам коренную основу в гомеровском топониме Ismaros – названии города фракийского племени киконов, разрушенного Одиссеем [Hom. Od. IX, 140]. Лемносское слово thokiasiale он сопоставил с этрусским этнонимом truial [TLE 74; 296], постулируя общность в обоих языках суффикса al. Как и его предшественники, П. Кречмер исходил из соответствия лемносского avis этрусскому avil в общем значении «год». Лемносскую форму aomai он считал глагольной, сопоставляя ее с этрусской глагольной формой amce в значении «был». В своем переводе надписей на стеле из Каминии П. Кречмер исходил из предположения, что это эпитафии двух разных лиц – Акера, сына Таварсия, и Холайеса, фокейца, – находящихся в родственных отношениях.
Более всего для понимания лемносских текстов сделал В. Бранденштейн [134, стб. 1909 и сл.]. Он указал на следующие пункты, сближающие лемносский и этрусский языки: 1) сходство фонетических систем; 2) идентичность суффиксов asiale и их роли в словообразовании, например лемносское vanalasiale (имя матери Акера) и этрусское имя meclasial [TLE 180]; 3) формальное и относительное тождество частиц лемносского О, этрусского U, совпадение в лемносских надписях «А» и «В» групп слов, указывающих на возраст умерших, с соответствующей формулой в этрусских эпитафиях: лемносское «А» – sivai avis sealxls; лемносское «В» – siaxveis avis sivai; этрусское – avils maxs sealxls.
Г. Рикс, согласившись с выводами В. Бранденштейна, дополнил их наблюдениями о сходстве лемносских vanalasial, fociasial с этрусским nacn vaiasi, позволяющим понять nacna, встречающееся в ряде этрусских текстов после слова ati («мать») в значении «большая», т. е. бабушка [329, с. 215]. Он также отметил сходство лемносского munslec с этрусским munisvleth. Подчеркивая, что лемносские тексты «А» и «В» понимаются не хуже пространных этрусских надписей, Г. Рикс, однако, воздержался от перевода, считая его преждевременным.
Лемносские тексты занимают значительное место и в лингвистической концепции В. Георгиева, считающего, подобно П. Кречмеру, этрусский и лемносский близкородственными языками. В предложенной болгарским лингвистом схеме эти языки зафиксированы в качестве ответвления от троянского языка, в свою очередь рассматриваемого как развитие «западнохеттского языка», а лидийский язык представлен как независимая ветвь того же «западнохеттского». Таким образом, ничто не мешало бы В. Георгиеву воспользоваться этрусским языком для интерпретации лемносского, но он исходит из хеттской основы. Так, лемносское avis, соответствующее, по мнению других исследователей, этрусскому avils, с твердо установленным значением «лет», т. е. возрасте, в котором скончался тот или иной персонаж, Б. Георгиев (исходя из хеттской параллели avitis – «лев») переводит «лев» [202, с. 110]. Лемносское śwai, имеющее этрусские параллели sval («Живой») и svalce («отжил»), т. е. «умер», В. Георгиев в сравнении с хеттским глаголом suvaait перевел «оттеснял». Лемносское maras, соответствующее этрусскому maru в значении «должностное лицо», «предводитель», переведено: в надписи «А» – «копье», в надписи «В» – «также». Но Acer, Holaeš, интерпретируемые всеми исследователями в качестве личных имен, он истолковывает, исходя из хеттских параллелей, как «умер» и «отразил». Предложенный В. Георгиевым перевод лемносских текстов «А» и «В» ни в одном пункте не сходен с переводами П. Кречмера, В. Бранденштейна, Б. Грозного, словно бы болгарский лингвист работал с какими-то иными материалами. Существеннее, однако, другое: признавая этрусский и лемносский языки близкородственными, своим истолкованием лемносских слов В. Георгиев фактически опровергает свой же постулат. Но с этим опровержением можно не считаться, поскольку оно исходит из хеттской основы и именно она является источником совершенно различного толкования близких
