Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский

с эллинизмом во II в. до н. э. 2. Нет ничего удивительного, что один и тот же персонаж пророчествует против Ниневии и плавает по морю: это факты разных периодов жизни Ионы. 3. Поскольку в греческой литературе упоминаются «тирренские корабли», то и в еврейской литературе VIII в. до н. э. встречается «таршишский корабль». 4. Использование в рассказе о морских странствиях Ионы древнего названия кораблей говорит против исправления библейского предания по греческому образцу. Если искать чужеземный источник предания о морских странствиях Ионы, то было бы логичнее обратиться к соседнему с евреями народу – филистимлянам, с которыми евреи общались на протяжении многих столетий и, как показал итальянский семитолог Дж. Гарбини, немало заимствовали у них в сакральной сфере [197, с. 1122 и сл.].

Наличие в книгах Ветхого Завета этнонима «Таршиш» допускает первоначальную связь между названием кораблей и названием народа, построившего их и использовавшего в тех или иных целях. С исчезновением этого народа из поля зрения библейских авторов «таршишский корабль» становится обозначением особого типа корабля. Именно в этом смысле термин «таршишский корабль» употребляется в пророчестве Исайи о Тире: «Рыдайте, таршишские корабли, ибо он разрушен: нет домов, и некому входить в домы» [Исайя XXIII, 1]. Здесь «таршишские корабли» – тип судов, использовавшихся Тиром для дальних плаваний, а не обязательно корабли, плывущие в Таршиш. Если можно было бы представить подобное пророчество о Риме, пророк сказал бы: «Рыдайте, либурны». И у современников не возникло бы ассоциаций с иллирийским народом, имя которого стало обозначением типа корабля.

Итак, «таршишские корабли» – это не корабли, плававшие в Таршиш-Тартесс, и тем более не суда Таршиша-Тартесса.

Рассмотрев понятие «таршишские корабли», мы можем вернуться к библейскому Таршишу и продолжить анализ относящихся к нему свидетельств. В «Плаче о Тире» среди народов, торговавших с великим финикийским городом, население Таршиша занимает первое место: «Таршиш, торговец твой по множеству всякого богатства платил за товары твои серебром, железом, свинцом и оловом. Иаван, Тубал и Мешек торговали с тобою, выменивая товары свои на души человеческие и медную посуду» [Иезекииль XXVII, 12–13]. В данном контексте Таршиш уже не соседний с Ионией (Иаван) остров, хотя по традиции Таршиш и Иаван упоминаются в непосредственной близости. Ни один из островов Эгеиды не имел такого сочетания рудных богатств, как серебро, железо, свинец и олово. Но этими богатствами не обладала ни одна из стран Средиземноморья, в том числе и сказочно богатая Иберия. Поэтому скорее всего прав шведский историк У. Тэкхолм, полагающий, что Таршиш для библейских авторов – это просто богатый металлами запад [347, с. 79–91]. Но, как уже говорилось выше, можно допустить и более узкое понимание Таршиша как острова в Эгеиде. Распространение топонима-этнонима «Таршиш» в западном направлении имеет аналогию в перемещении «тирренов», название которых получили Тиррения (Италия) и Тирсенские острова (древнее название Балеарских островов). Как бы ни был ограничен географический кругозор библейских авторов, все же переселение тирсенов на запад не оказалось ими не замеченным.

Тиррены в Эгеиде. Греческая традиция сохранила о тирренах (тирсенах) более полную информацию, чем рассмотренная нами выше египетская и иудейская литература. Однако и здесь мы встречаемся с неясностями и путаницей.

Фукидид говорит о пеласгах как потомках тирренов, живших на о-ве Лемнос и в Афинах [Thuc. IV, 109, 4]. Но, согласно другим авторам, в Афинах и Аттике жили пеласги, а не тиррены. Таким образом, как место поселения тирренов остается один Лемнос.

Первоначальными обитателями этого острова античная традиция считает миниев, а тирренов – последующими поселенцами, изгнавшими миниев [Apoll. Rhod. IV, 1760; Plut. Quaest. Gr. 12]. Даже примерная дата заселения Лемноса тирренами не сообщается, но, поскольку минии представлены в греческой традиции как древнейшие обитатели о-ва Феры, Спарты, Беотии, появление тирренов на Лемносе нужно отнести к очень отдаленной эпохе.

Диоген Лаэртский, ссылаясь на автора III в. до н. э. Аристоксена, называет философа Пифагора «тирреном с одного из тех островов, которым завладели афиняне, изгнав тирренов» [Diog. Laert. VIII, 1]. Речь идет об о-вах Парос и Лемнос, завоеванных афинским полководцем Мильтиадом. Геродот, сообщающий об этом, называет обитателей острова не тирренами, а пеласгами [Herod. VI, 136].

Сыном Тиррена называет Пифагора и Порфирий. Ссылаясь на писателя III в. до н. э. Клеанфа, он пишет: «Ныне даже уверяют, что отец Пифагора был тирреном из тех, кто поселились на острове Лемнос» [Porph. Pyth. 2]. Конечно, биографии Пифагора, к которым восходят сведения Диогена Лаэртского и Порфирия, писались много лет спустя после смерти Пифагора, и, вероятно, Пифагора считали тирреном, потому что в религиозном учении тирренов-этрусков имелись «пифагорейские» элементы. Но в этом случае возникает вопрос: почему Пифагора соотнесли не с италийскими тирренами, к которым он как житель юга Италии был территориально близок, а с тирренами Лемноса? Очевидно, существовала прочная традиция о Пифагоре как выходце с острова в Эгеиде, некогда заселенного тирренами.

На то, что Пифагор был тирреном, указывает еще одно косвенное свидетельство, исключающее возможность поздней фальсификации: у Пифагора был сын по имени Аримнест [Porph. Pyth. 3]. Порфирий сохранил стихотворную надпись Аримнеста на статуе Геры:

Сын Пифагора меня Аримнест в этом храме поставил,

Миру в ученых речах многую мудрость явив.

Имя Аримнест – не греческое, а тирренское. Павсаний в Олимпии видел трон, приношение «царя тирренов Аримнеста, который первым из варваров стал делать дары и приношения Зевсу Олимпийскому» [Paus. V, 12, 5]. Первая часть имени сына Пифагора и его тезки, неизвестного другим авторам тирренского царя, входит также в наименование племени соседей – троянцев, населявших страну Арима [Hom. Il. II, 783]. Этнографические параллели дали основание Л.А. Ельницкому сопоставить arim с корнем тирренского слова arima, имеющего согласно глоссе значение «обезьяна» [TLE 811], и предположить, что в названии мифического народа аримаспов arim означает «человек», ибо обезьяну повсеместно считали «человеком» [28, с. 58]. Таким образом, согласно Л.А. Ельницкому, этрусское обозначение обезьяны и имя этрусского царя Аримнест уводят нас в Малую Азию.

Имеются сведения об обитании тирренов и на других островах Эгейского моря. Гелланик, написавший историю своего родного острова Лесбос, сообщает, что один из лесбосских городов, Метаон, был основан тирреном Метасом [FHG I, Hell. frg. 121]. Разумеется, этот тиррен мог получить имя по названию города, но, принимая предание, историк должен был исходить из исторического факта – длительного обитания тирренов на Лесбосе.

Можно ли доверять приведенным выше свидетельствам о тирренах как догреческих обитателях Лемноса и других островов Эгеиды? Скептически к ним отнесся Э. Мейер, полагая, что на Лемносе не было ни пеласгов, ни тирренов, так же как их