Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Сард, сын Макерида, как следует из рассказа Павсания, был предводителем ливийского войска, прибывшего на кораблях и расположившегося на острове, к тому времени уже заселенном [Paus. X, 17, 2]. О местных обитателях Сардинии Павсаний сообщает лишь то, что они не умели строить городов, а жили в хижинах, в пещерах, как кому придется [Paus. X, 17, 2].
Вторую группу переселенцев составили, согласно Павсанию, эллины во главе с Аристеем [Paus. X, 17, 3]. Павсанию было известно, что некоторые из историков считали Аристея проксеном (гостеприимцем) Дедала, скрывавшегося на западе от Миноса. Но по хронологическим соображениям он отвергает эту версию, так как Аристей был женат на дочери Кадма, а Дедал жил во время царствования в Фивах Эдипа [Paus. X, 17, 3]. Некритическое отношение к хронологии других древних авторов, очевидно, объясняется тем, что они приписывали гостю Аристея Дедалу сооружение конических башен из необработанных камней (нурагов).
Третью группу переселенцев из Иберии возглавил Норак, сын Эрифеи, дочери Гериона и Гермеса [Paus. X, 17, 4]. Четвертую группу, состоящую из феспийцев и аттического войска, привел друг и спутник Геракла – Иолай [Paus. X, 17, 4]. Пятая группа прибыла уже после Троянской войны. Это были троянцы, бежавшие вместе с Энеем [Paus. X, 17, 6]. Затем, много лет спустя, вновь появилось большое войско ливийцев, которое захватило остров и уничтожило почти всех эллинов и троянцев. Уцелевшие от второго ливийского нашествия сохранили одно лишь название, приняв образ жизни завоевателей [Paus. X, 17, 8]. Последняя волна переселенцев до завоевания острова карфагенянами (VI в. до н. э.) нахлынула из соседней Корсики, которую греки называли Кирном [Paus. X, 17, 8].
Расхождения между сведениями Павсания и других античных авторов довольно значительны. Многие называют Сарда не сыном Макерида, а сыном Геракла [Sil. It. XII, 359; Solin. IV, 1; Isid. Orig. XIV, 6, 39; Mart. Сарр. VI, 645]. Тем самым войско ливийцев прибыло на остров позднее, но, безусловно, до Троянской войны. Страбон сообщает, что Иолай явился на остров вместе с несколькими сыновьями Геракла и поселился среди владевших островом тирренов [Strab. V, 2,7]. Это единственное в античной традиции свидетельство о появлении тирренов на западе до Троянской войны и их массового переселения из Лидии.
Среди тех, кто переселялся в Сардинию, античная традиция не упоминает финикийцев, что противоречит археологическим данным и вызывает у исследователей желание поправить Павсания и отыскать финикийцев среди тех, кто фигурирует в его перечне под другими названиями. Так, Т. Кац в своем интересном анализе античных традиций колонизации Сардинии считает отсутствие среди колонистов финикийцев антифиникийской направленностью греческой историографии, желанием приписать себе заслуги своих конкурентов и предшественников [40, с. 59–61]. По ее мнению, под ливийцами Павсания скрываются финикийцы, водворившиеся в конце II – начале I тысячелетия в Северной Африке и оттуда переправившиеся в Сардинию. Это мнение, которое может показаться убедительным, вызывает существенные возражения. Прежде всего мы не имеем прецедентов необъективного отношения греков к финикийцам.
Финикийская колонизация занимает в греческой легендарной традиции такое значительное место, что вряд ли кто-либо мог бы обвинить греков в финикофобии. Скорее греческие писатели преувеличивают, чем преуменьшают, заслуги своих соперников в распространении более развитой культуры. В очерке колонизации Сардинии Павсаний приписывает основание первого города не предводителям эллинов, а выходцу из Иберии Нораку [Paus. X, 17, 4], что само по себе исключает преувеличение культурной роли эллинов. Но главное не в этом. Основание самой ранней финикийской колонии на западе Гадейры (Гадеса) античная традиция относила ко времени после Троянской войны [Vel. I, 1]. Переселение же ливийцев и Павсанием, и всеми другими авторами отнесено к периоду, предшествующему Троянской войне, которая была своего рода хронологической эрой наподобие «нашей эры».
Сардинская башня – нурага
Т. Кац и ее предшественники [280, с. 351] мотивируют исключение ливийцев из числа колонистов Сардинии тем, что у ливийцев, жителей пустыни, не могло быть кораблей, а египтяне, подходящие к дефиниции «ливийцы», не участвовали в колонизации запада [40, с. 59]. В логическом отношении это заключение было бы безупречным, если бы оно учитывало возможность переселения из Египта, но не египтян, а тех, кто в союзе с ливийцами напал на Египет в XIII в. до н. э.
Под ливийцами, возглавляемыми Сардом, логичнее иметь в виду шерденов египетских источников. Обозначение их «ливийцами» соответствует тому, что Египет географически был частью Ливии. Оно согласуется и с тем, что «народы моря» выступили против Египта в союзе с ливийцами.
Переселение Сарда с ливийцами Павсаний относил ко времени, предшествующему Троянской войне. Иолай со своими переселенцами прибыл на остров также до Троянской войны и застал там, согласно Страбону, тирренов, владевших островом. Таким образом, несмотря на расхождение в деталях, античная традиция заселения Сардинии единодушно датировала появление тирренов и сардов на острове временем, предшествующим Троянской войне. А что говорят археологические данные?
Крупный знаток археологии Средиземноморья Г. Кашниц-Вайнберг писал: «Еще более, чем Сицилия, Сардиния в эпоху бронзы вступает на путь особого развития, зависящего более от западноевропейских влияний, чем от влияния близкого Апеннинского полуострова» [235, с. 330].
Особое развитие Сардинии в эпоху бронзы отмечали и итальянские археологи, но они объясняли его не западноевропейским влиянием, а многими другими причинами. Если исходить из дат, полученных с помощью радиоуглеродного метода, в XIII–XII вв. до н. э. энеолитические культуры острова, представленные керамикой из Бунханнаро и Монте-Карло, а также коллективными захоронениями изготовителей этой керамики, сменяются более развитой культурой, получившей название «нурагическая» – по нурагам.
Сардские башни обратили на себя внимание уже в древности как одно из чудес Западного Средиземноморья. Диодор называет их дайдалеа [Diod. IV, 30, 1], а Псевдо-Аристотель – толосами [Ps.-Arist. Mir. 100].
Характерной особенностью нурагов являлся ложный свод, образованный постепенным напуском горизонтальных рядов насухо положенных камней. Внутри ранних нурагов было лишь одно помещение, вход в которое в интересах безопасности находился значительно выше уровня земли. Таким образом, в башню можно было проникнуть с помощью приставной или спускаемой сверху веревочной лестницы. Архитектура поздних нурагов усложняется. Появляются центральные помещения, окружаемые комнатами вспомогательного назначения. Второй и третий этажи в
