Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Из этого перечня видно, что современные этрускологи пытаются выявить не только те погрешности, которые вкрались в прежние издания по неопытности их составителей, зависящих от уровня науки своего времени, но и ошибки, допущенные в древности самими этрусками, отклонения от языковых норм. Выполнение этой задачи представляется делом отдаленного будущего. Ведь отклонение от того, что мы считаем нормой, может объясняться не ошибкой или неграмотностью писца, а диалектными особенностями этрусского языка.
Успехи первичной интерпретации этрусского лингвистического материала, выявление этрусских лингвистических фактов в латинском и других языках Италии способствовали лучшему пониманию значения отдельных слов и речевых оборотов. Таким образом стал возможен скорейший выпуск «Корпуса этрусских надписей» – как путем издания недостающих его частей, так и путем переиздания прежних его выпусков на современном лингвистическом уровне.
Не менее важным является создание «научного инструмента» для приведения в порядок сырого материала надписей и для подготовки его к последующему обоснованному использованию. Необходимость такой подготовительной работы сознавал еще в начале нашего века итальянский этрусколог Э. Латтес, издавший в течение 1908–1919 гг. «Очерки» к словарю этрусского языка. Фактически это отдельные наброски, из которых, по мысли автора, должен был сложиться этрусский лексикон. Завершению этой работы препятствовали как отсутствие ясности в чтении слов, так и чисто технические трудности.
Первую серьезную попытку обработки этрусского лингвистического материала предприняли американские исследователи М. Фаулер и Р. Вольф, пропустившие карточки с этрусскими словами через электронно-вычислительную машину СДС-1604.
В результате этого появились «Материалы для изучения этрусского языка», основанные на надписях, опубликованных в CIE, TLE, в книге А. Харсекина «Вопросы интерпретации памятников этрусской письменности» и др. Всего было использовано около 9 тыс. надписей [188]. Машина выдала перечень этрусских слов, расположенных в алфавитном порядке, индекс частоты употребления отдельных слов и сокращений, перечень «ключевых» слов в контекстном окружении. Индексы М. Фаулера и Р. Вольфа представляют большую ценность для практической работы этрускологов, если учитывать, что издания ранних выпусков CIE, включенные в указатели, давно уже являются библиографической редкостью. Машина СДС-1604 сделала все, на что она способна. Но она не была настолько компетентна, чтобы обнаружить ошибочные написания, которыми, как отмечалось выше, пестрят первые выпуски CIE, да перед ней такая задача и не ставилась. Американские программисты не учитывали тех весьма существенных исправлений, которые были внесены в транскрипцию этрусских слов после выхода первых выпусков CIE.
1978 год для этрускологии ознаменовался выходом первого тома двухтомного «Thesaurus linguae etruscae», подготовленного группой итальянских лингвистов [291]. Это лексический указатель, включающий все языковые единицы, независимо от их падежа, полноты или краткости формы. Каждая статья, посвященная одному языковому элементу, содержит сведения о месте находки надписи с данным словом, библиографические данные – источник публикации, хронологические сведения, примечания, фиксирующие аномалии в написании того или иного слова. К этому надо добавить, что языковые элементы даются в соответствующих контекстах.
Таким образом, информация, даваемая первым томом лексического указателя, значительно полнее той, которая содержится в «Материалах для изучения этрусского языка» М. Фаулера и Р. Вольфа. К тому же в распоряжении итальянских этрускологов было не 9 тыс., а 11 тыс. этрусских текстов. Примерно 700 надписей издатели сознательно опустили – либо из-за сомнений в их подлинности, либо из-за непреодолимых трудностей в словоразделе. Следует отметить, что в число неиспользованных надписей попало 29 надписей из тщательно отобранных текстов TLE. Это указывает на изменения принципов отбора текстов – об осознании исследователями необходимости исключения сомнительного материала, на котором нередко строились фантастические теории.
Система этрусского письма. Хотя этрусское письмо представляет собой алфавитное письмо, насчитывающее менее трех десятков букв, по конфигурации и значению весьма близких к греческим и латинским, но потребовалось очень много времени, чтобы средневековая поговорка «этрусское не читается» стала анахронизмом.
История изучения этрусского письма начинается с Т. Амброджо, издавшего в 1539 г. два этрусских алфавита. Значение этой публикации в том, что ее автор отличил умбрский алфавит от сходного с ним этрусского. Установленный Т. Амброджо порядок этрусских букв дал толчок к поискам в определении их звучания. Сам Т. Амброджо правильно определил значение буквы 8 как f, V как L [142, с. 25 и сл.].
Ф. Буонароти в приложении к труду Ф. Демпстера сделал попытку написать руководство к этрусской эпиграфике и обратил особое внимание на интерпретацию этрусских букв, установив левостороннее направление письма и значение некоторых числительных. Он также констатировал множество ошибочных чтений этрусских надписей своими предшественниками. Ошибки, как подметил исследователь, объяснялись неправильным выделением вариантов в написании этрусских букв [164, II, с. 85]. Но попытку Ф. Буонароти определить варианты этрусских букв нельзя назвать удачной.
В 1737 г. вышло сочинение флорентийца Ф. Гори «Этрусский музей», в котором были правильно выделены варианты 15 букв этрусского алфавита. Однако его современник Ш. Маффеи предложил иные варианты. Возникла первая в истории этрускологии полемика по проблемам этрусского письма.
В 1789 г. Л. Ланци, которого справедливо называют «отцом этрускологии», установил, что этрусская буква М соответствует шипящему звуку š (ш). Раньше ее смешивали со сходной по написанию буквой Ч (m) – ME ошибочно читалось как «ме» вместо «ше». Р. Лепсиусу (впоследствии египтологу) в 1832 г. удалось окончательно установить значение этрусской буквы 8, соответствующей звуковому значению латинской буквы f.
В конце XIX в. немецкий эпиграфист А. Кирххоф осуществил классификацию греческих алфавитов, имеющую существенное значение для понимания происхождения этрусского алфавита [237]. Греческие алфавиты Балканского полуострова, островов Эгеиды и Анатолии он назвал «синими», а греческие алфавиты Италии, Сицилии и других западных территорий – «красными». В «синих» алфавитах буква χ имела звуковое значение «хи», в «красных» – «кси», так же как и в латинском «х». На основе тождественного звучания этрусской буквы ψ и греческой χ в «красных» алфавитах он отнес к последним этрусские алфавиты.
Последнее значительное открытие в области этрусской грамматологии сделала Е. Физель, установившая, вопреки А. Кирххофу, что буква х в этрусских алфавитах не является вариантом ψ, а имеет значение шипящего «ш». Исследовательница, однако, не определила ни ареала, ни времени распространения в этрусских алфавитах Италии буквы х, в результате чего она ошибочно использовала наличие этой буквы как довод в пользу малоазиатского происхождения этрусков. Дальнейшими исследованиями было установлено, что буква χ встречается лишь в надписях районов Цере, Вей, Тарквиний в конце VII – начале VI в. до н. э. В древнейших этрусских надписях буква х не употреблялась и в этих районах [157, с.
