Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Передвижение тирренов в Италию от острова к острову согласуется с тем, что нам известно о переселении других этнических групп. Острова, как большие, так и маленькие, привлекали переселенцев или колонистов, двигавшихся морским путем (см. гл. V). Сначала заселялись острова, где легче было подавить сопротивление местного населения, как правило, не имевшего судов, и где можно было чувствовать себя в большей безопасности от нападений извне. После захвата островов со временем совершалось переселение на континент. Таким образом финикийцы переселились в Южную Испанию, а греки колонизовали побережье Кампании. Фокейцы, одно время владевшие Корсикой, а затем основавшие в Италии колонию Гиела, двигались тем же путем, что и тиррены.
Рассмотренные нами археологические и лингвистические данные позволяют по-новому взглянуть на свидетельство Дионисия Галикарнасского об этрусках как местном населении, отличавшемся от других обитателей языком и обычаями [Dion. Hal. I, 30, 1]. Этот аргумент, как правило, считают важнейшим, говорящим в пользу автохтонности этрусков. В рамках нашей гипотезы о двух этапах переселения тирренов (первом – на острова, втором – с островов на материк) сообщение Дионисия воспринимается по-другому.
Некрополь в Популонии. Около 530–500 гг. до н. э.
Как уже отмечалось, Дионисий не отрицает переселения пеласгов в Италию, а, напротив, самым тщательным образом прослеживает на основании доступных ему источников все обстоятельства миграции и заселения пеласгами территории Италии и строительства там городов. Дионисий постоянно говорит о соседях пеласгов – умбрах, энотрах, аборигинах, певкетах – и локализует их. Что же касается «местного народа» – тирренов, то для него в Италии Дионисий, как ни странно, не находит места. А между тем тиррены где-то живут, каким-то образом сносятся с пеласгами и даже обучают их морскому делу.
Эти несоответствия в описании Дионисием этнографической карты Италии могут быть устранены, если мы согласимся, что в то время, когда пеласги занимали пространство между реками Арно и Тибр, тиррены жили в Сардинии. В таком случае утверждение Дионисия о тирренах как «местном народе» не будет противоречить рассказу Геродота о тирренах.
Итак, мы рассмотрели проблему этрусского этногенеза, используя все имеющиеся в распоряжении науки данные, уделив главное внимание указаниям литературной традиции и лингвистики. Наша гипотеза в известной мере примиряет взгляды автохтонистов и сторонников миграционной гипотезы, поскольку мы рассматриваем тирренов как население малоазиатского происхождения, обитавшее значительное время в Сардинии. Считая пеласгов исторической реальностью, мы подчеркиваем, что их переселение в Италию относится к отдаленной исторической эпохе; и, таким образом, ко времени переселения в Италию тирренов пеласги уже в значительной мере смешались с местным населением Италии.
На севере Италии, в районе Популонии, не находят типичных этрусских гробниц камерного типа, наиболее ранние из которых датируются VII в. до н. э. Это согласуется с нашим предположением, что тиррены, высадившиеся здесь, не задержались в этом районе и двинулись на юг, заняв Южную Этрурию и часть Лация. Новая культура, которую с 700 г. можно называть этрусской, была своеобразным смешением пеласго-италийской (виллановской) и тирренской (нурагической). Таким образом, обнаруживая в этрусской культуре виллановские элементы, мы не должны говорить об автохтонности этрусков, так же как нет данных считать самих виллановцев автохтонами.
Таков, на наш взгляд, путь формирования этрусского этноса. Отражением этого процесса является этрусский язык, к рассмотрению которого мы переходим.
Глава II
Этрусская эпиграфика и этрусский язык
Этрусские гробницы, давшие, наряду с предметами быта и роскоши, множество надписей, положили начало подлинному изучению всех сторон жизни этрусского народа. До этого представления об этрусках покоились на сообщениях греческих и римских авторов – по сути дела, противоречивых свидетельствах, в которых историческое сопутствовало и переплеталось с мифическим, а порой и с сознательным вымыслом, имеющим определенную политическую окраску.
Научный интерес к этрускам возник у римлян в то время, когда этрусский этнос успел раствориться в римско-италийском и прошлое этрусского народа стало рассматриваться как славная предыстория Рима. В конце I в. до н. э. и в первой половине I в. н. э. был создан ряд справочников по этрусскому языку и даже написана история этрусков в 20 книгах. От этого краткого, но, видимо, плодотворного периода изучения этрусков сохранились небольшие фрагменты в цитатах более поздних авторов.
Археологические открытия начиная с XVIII в. увеличивают количество этрусских надписей. К началу XIX в. их было не более 300, а к концу века насчитывалось уже 5 тысяч. В настоящее время цифра приближается к 11 тысячам. Далеко не так быстро развивается понимание всего этого материала. Подсчитано, что за столетие интенсивных занятий этрусскими надписями установлено значение не более 100 слов.
Настоящая глава вряд ли сможет дать полное представление о сделанном в области этрусской лингвистики. Она и не ставит такой задачи. Мы рассмотрим лишь краткую историю накопления этрусских текстов и развития этрусской эпиграфики, этой юной отрасли классической филологии, успевшей выделиться в самостоятельную научную дисциплину. Этрусская эпиграфика является фундаментом, на котором держатся наши знания об этрусском языке. И если кроме тех сведений, которые содержатся в этрусских надписях, имеются некоторые данные, восходящие к античной традиции, то их понимание и проверка могут быть осуществлены тоже только на этой базе.
Чтение этрусских текстов не идентично их пониманию. Поэтому этрусское письмо и этрусский язык рассматриваются нами как самостоятельные проблемы со своим особым кругом вопросов и задач.
Накопление и публикация этрусских надписей. Первые попытки собирания этрусских надписей относятся к концу XV в. и связаны с ученым монахом Джованни Витербским, известным также под именем Аннио ди Витербо. В 1498 г. он написал «Семнадцать книг древностей с комментариями», труд, в котором он стремился обосновать приоритет этрусков по сравнению с римлянами. Среди аргументов в пользу превосходства этрусской культуры были и этрусские надписи, которым он давал фантастическое толкование. Противники ученого монаха обвиняли его в фальсификации текстов. Современное исследование показало, что Аннио ди Витербо пользовался подлинниками, но из-за незнания этрусского алфавита неправильно их транскрибировал [142, с. 201 и сл.].
Первая крупная этрусская надпись была обнаружена в Сан-Мано, близ Перуджи, на стене погребального склепа. Она состояла из 27 слов, написанных в три строки. Известный писатель и археолог Шипио Маффеи назвал надпись из Сан-Мано «царицей этрусских надписей».
В середине XVI в. появляется рукописный сборник из нескольких десятков надписей. Его составителями были гуманисты Винченцо Транквилли и Юст Липсий. В это же время собирал этрусские надписи и Дон Диего Куртадо, посол испанского короля Карла V при папском дворе. Среди 54 надписей его сборника есть несколько текстов, оригиналы которых до нас не дошли. О попытке их интерпретации свидетельствует
