Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
В XIX в. этрусской культурой и этрусским языком стали заниматься ученые Германии, Франции, Англии, России и других стран Европы. В 1828 г. появился объемистый труд К. Мюллера «Этруски» [267]. Полемизируя с Л. Ланци, К. Мюллер утверждал, что по своему типу и характеру этрусский язык отстоял от латинского дальше, чем оскский и умбрский. Этот тезис он подкреплял тщательным исследованием фонетики и грамматических форм. Обогащенный приемами рождавшегося в то время сравнительного языкознания, К. Мюллер подошел с научных позиций к проблеме родства этрусского языка с другими древними языками. Но перспектив в поисках родственных этрускам языков на западе и севере Европы Мюллер не видел.
Предупреждения К. Мюллера о бесперспективности решения этрусской загадки с помощью лингвистического материала древней и современной Европы, к сожалению, не были приняты во внимание последующими исследователями. Весь XIX и первая половина XX в. для этрусской лингвистики были временем бесплодного этимологизирования.
В середине XIX века появилась двухтомная работа «Кельтская Этрурия» ирландского ученого В. Бетама, который стремился доказать, что можно понимать этрусские надписи с помощью кельтских языков [124]. Несколько позднее вышло много трудов, в которых делались бесплодные попытки интерпретации этрусских текстов на германской языковой основе. Вновь пошли в ход этрусско-семитские параллели. К ним немецкий лингвист И. Шрекель отнес сходство названий этрусской реки Арно и библейской Арнон. Не было недостатка в попытках применения к этрусскому «замку» армянского языкового ключа. Р. Эллис настаивал на армянском происхождении этрусков и в то же время находил сходство между этрусским и баскским языками [178]. Тогда же были сделаны попытки интерпретации этрусских текстов с помощью русского словаря [41].
С выходом в 80-е годы XIX в. двухтомного сочинения В. Корссена этимологический метод достиг апогея [160]. Используя весь доступный в то время лингвистический этрусский материал, В. Корссен пытался доказать родство этрусского с индоевропейскими языками Италии – латинским, оскским, умбрским, а также с греческим языком. В. Корссен, как ему казалось, научился бегло читать и переводить краткие этрусские эпитафии, и поныне составляющие преобладающее большинство этрусских надписей. Он обратил внимание на часто встречавшееся слово avils, которое он сопоставил с латинским именем Авл. Рядом с «авилс» в надписях встречались слова Лупу, Лупуке. В. Корссен правильно их понял как глагольные формы, но совершенно ошибочно интерпретировал их значение с помощью греческого глагола glipe в смысле «лепить», «ваять». Таким образом, слово «авилс» было истолковано как личное имя и приписано родоначальнику целого рода художников и ваятелей.
В 1875 г., когда вышел в свет второй том труда В. Корссена, появилась небольшая брошюра В. Дееке «Корссен и язык этрусков» [161]. Это была убийственная критика метода и построений В. Корссена. Аргументируя свои оценки, В. Дееке установил, что avils – вовсе не имя собственное, а существительное косвенного падежа в значении «год» или «лет». Это явствовало из следовавшего за этим словом числа лет, прожитых покойником. Сочетание предшествующего имени, допустим Ларт, с «лупу авилс» и числом (или цифрой) означало, что Ларт достиг таких-то лет или умер в таком-то возрасте. Эти и другие выявленные В. Дееке грубые погрешности В. Корссена показали ошибочность самого метода интерпретации текстов с помощью внешне близких по написанию и звучанию слов известных языков. В. Дееке же, в свою очередь, предлагал пользоваться комбинаторным методом, элементы которого, как уже говорилось, содержались в труде Л. Ланци. Развитию этого метода были посвящены «Этрусские исследования» В. Дееке, которые выходили отдельными выпусками с 1875 г.
Последователем В. Дееке в разработке комбинаторного метода и его применения к этрусскому языку был немецкий ученый К. Паули. Он полностью отказывается от поисков этимологических соответствий в этрусской лексике и доказывает, что этрусский язык не имел ничего общего с индоевропейскими языками [296]. Этот же путь избирают А. Торп [358], А. Бекштрем [5]. Но в дальнейшем В. Дееке отрекается от своей критики В. Корссена и признает индоевропейский характер этрусского языка. Впрочем, такие повороты, свидетельствующие не столько о непоследовательности ученого, сколько о сложности лингвистического материала, еще имели место в этрускологии.
Несмотря на развитие комбинаторного метода и его очевидные успехи, некоторые исследователи еще надеялись отыскать ключ к этрусскому языку с помощью этимологических приемов. В 1877 г. итальянец А. Барромеи выпускает «Этрусскую грамматику», в которой этрусский объясняется с помощью латинского, греческого и санскрита. Двумя годами позднее англичанин Д. Бринтон в своем труде утверждает, что этрусский язык родствен языкам коренного населения Африки – берберскому, кабильскому и туарегскому. Греческий исследователь Я. Томопулос возводил этрусский язык к языку пеласгов и, признавая современный албанский язык непосредственным потомком пеласгийского, считал возможным интерпретировать этрусскую лексику с помощью албанского,[348]. Позже по пути Я. Томопулоса пошел З. Майяни, книга которого «Этруски начинают говорить» [50], согласно единодушному мнению современных зарубежных и советских исследователей, – типичный пример дилетантского подхода к сложной лингвистической проблеме [303, с. 12; 43, с. 39 и сл.; 155, с. 42].
Значительных успехов в понимании типологических и генетических связей этрусского языка добился в конце прошлого века датский лингвист В. Томсен [349]. Он обратил внимание на факты этрусской морфологии, имеющие параллели в северокавказских языках: 1. Образование множественного числа существительных посредством аффикса на – r (-аr, – еr, – ur, – rа). 2. Наличие окончания родительного падежа существительных на – l. 3. Присутствие в этрусском и северокавказских языках сложных образований из нескольких сросшихся суффиксов. 4. Наличие в сравниваемых языках локатива на ti, thi. В. Томсен считал характерной особенностью северокавказских языков страдательный характер, переходных глаголов и предполагал, что если такая особенность обнаружится в этрусском глаголе, то это будет решительным доказательством родства этрусского с северокавказскими языками. Используя типологические связи этрусского и неиндоевропейских языков Кавказа, В. Томсен был уверен в том, что изучение языков Малой Азии в будущем наведет этнолингвистический мост между Этрурией и Кавказом. Концепция В. Томсена встретила сочувственное отношение русского этрусколога В. Модестова, который дал ее подробное изложение и дополнил сопоставлением имен с основой tarq в этрусском и малоазиатских языках [58]. Продуктивными оказались и стремления В. Томсена к выявлению сходства грамматических форм, а не к отысканию соответствий в лексике.
Итальянский ученый Э. Латтес в своих работах оставался верным идее Л. Ланци о родстве этрусского с италийскими индоевропейскими языками. Но, в отличие от В. Корссена, занимавшего в этом вопросе те же позиции, Э. Латтес был осторожнее в лингвистических сопоставлениях и опирался только на те слова, италийское происхождение которых внешне выглядело очевидным.
Б. Ногара, развивая тезис Э. Латтеса об индоевропейском характере этрусского языка, пытался выяснить его место в
