Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Следует заметить, что передатировка первого римско-карфагенского договора не нашла поддержки у ряда ученых [62, с. 239, 226, с. 386 и сл.]. Но до последнего времени в распоряжении исследователей, отстаивавших общую достоверность традиционной хронологии, и в том числе Полибиевой даты первого договора Рима с Карфагеном, не было эпиграфических данных. Они появились совсем недавно. В 1978 г. была обнаружена архаическая латинская надпись, подтвердившая не только историчность консула 509 г. до н. э. П. Валерия Попликолы, но и установившая не известный античной традиции исторический факт – победу римлян над латинским городом Сатриком [314, с. 185]. Таким образом, верховенство Рима в Латинском союзе стало фактом, который засвидетельствован также первым договором Рима с Карфагеном.
Поскольку теперь существует полная уверенность в том, что римско-карфагенский договор фиксирует политическую ситуацию конца VI в. до и. э., имеется достаточное основание для его использования в плане этрусско-карфагенских отношений. Договор Карфагена с Римом был не первым из этрусско-карфагенских соглашений. Условия союза Карфагена с Цере, созданного для совместной борьбы с фокейцами (см. выше), также должны были оформиться каким-то документом. Однако нет оснований полагать, судя по римской параллели, что карфагеняне запрещали церитам плавать за Прекрасный мыс. Карфагенско-римский договор характеризует изменение политической и военной ситуации этрусских государств в конце VI в. до н. э.
Крушение этрусской талассократии. В конце VI – начале V в. до н. э. возникают противоречия между этрусками, Карфагеном и греческими государствами, заинтересованными в морской торговле через Мессинский пролив. Складывается новая политическая ситуация, приведшая в конечном счете к крушению этрусской талассократии. Чтобы понять характер этого конфликта, следует обратиться к истории древней халкидской колонии Регий. Около 494 г. до и. э. Анаксилай, выходец из Мессении, установил в Регии тиранию. Как и все тираны Античности, он проводил активную внешнюю политику и ставил своей целью создать государство на обоих берегах пролива. Примерно в 480 г. до н. э. он захватил расположенный против Регия на сицилийском берегу город Занкле и переименовал его в Мессану. Сохранилось сообщение Страбона о постройке Анаксилаем на мысе Скиллей, в узкой части Мессинского пролива, крепости для борьбы с тирренскими пиратами [Strab. VI, 1, 5]. Но даже если бы не было этого прямого свидетельства антиэтрусской направленности деятельности Анаксилая, мы могли бы ее предполагать на основании разрушения в 510 г. до н. э. Сибариса. Этруски потеряли союзника, в гавани которого могли базироваться их корабли. Теперь пролив полностью был закрыт даже для чисто торговых целей этрусков. Но и торговые суда всегда можно объявить пиратскими, как это случилось с римским кораблем, отправленным в Дельфы через тот же Мессинский пролив 80 лет спустя [Plut. Camill. 8].
Ко времени регийской блокады Мессинского пролива относятся пиратские действия фокейца Дионисия, в прошлом одного из руководителей восстания ионийцев. Геродот, которому мы обязаны сведениями об этом эпизоде, сообщает, что Дионисий занялся сначала пиратством в финикийских водах и потопил несколько кораблей, а затем отправился на о-в Сицилия, откуда стал нападать на карфагенские и тирсенские торговые корабли, не трогая, однако, эллинских [Herod. VI, 17].
Пиратские действия Дионисия имеют terminus post quem разрушение Милета в 492 г. до н. э., т. е. приходятся на годы образования по обе стороны Мессинского пролива государства Анаксилая. Для того чтобы нападать на карфагенян и этрусков, Дионисий должен был обосноваться на западном побережье Сицилии или на Липарских островах. Объектом грабежа, как это явствует из сообщения Геродота, служили торговые корабли карфагенян и этрусков. Возникла, таким образом, угроза коммуникациям этрусско-карфагенской торговли, использовавшей путь через Корсику, Сардинию и западные воды Сицилии.
Сама эта угроза и безнаказанность пирата, имевшего в своем распоряжении всего лишь три корабля, – один из фактов, говорящих не только об ослаблении этрусской талассократии, но и об отсутствии былого единства действий между этрусками и карфагенянами. На эту же мысль наталкивает и анализ обстоятельств, приведших к битве при Гимере, считавшейся наряду со сражением у Саламина поворотным пунктом в истории греческого мира.
Обстоятельства битвы таковы. Союзники Сиракуз – акрагантцы изгнали из Гимеры тирана Терилла, тестя Анаксилая. И хотя внешне могло казаться, что наибольшую активность проявлял сам Терилл, Геродот подчеркивает, что «главным зачинщиком похода был, однако, Анаксилай, тиран Регия» [Herod. VII, 165]. Он привел в Сицилию трехсоттысячное карфагенское войско под командованием Гамилькара. Согласно Геродоту, среди воинов Гамилькара были финикийцы, лигуры, элисики (иберы), сардоны и жители Кирна (Корсики) [Herod. VII, 165]. Последние не являлись частью этрусского отряда, а были наемниками. Сами этруски в «битве века» не принимали участия, хотя она и значила для них не меньше, чем сражение при Алалии. Выступление этрусков в качестве союзников карфагенян исключалось, так как инициатором всей экспедиции был заклятый враг этрусков Анаксилай.
Разгром карфагенского флота у Гимеры в 480 г. до н. э. коренным образом изменил соотношение сил в Западном Средиземноморье. Потерпели поражение не одни карфагеняне, но и Анаксилай. Однако этрускам не удалось извлечь из этого никаких выгод. Место Регия в Сицилии занимает еще более опасный противник – Сиракузы.
Не прошло и десяти лет после битвы при Гимере, как и этрускам пришлось столкнуться с Сиракузами. Конфликт возник из-за халкидской колонии Кумы, заключившей союз с Сиракузами против этрусков и их союзников – кампанцев. Согласно краткому сообщению Ливия, при консулах Луции Фурии Медулине и Авле Манлии (474 г. до н. э.) «кампанцы захватили Кумы, которыми ранее владели греки» [Liv. IV, 44, 2]. В это же время произошла морская битва между этрусским и сиракузским флотом тирана Гиерона.
Данные об этой битве отрывочны и противоречивы. Согласно Диодору, Гиерон разбил этрусков [Diod. XI, 51]. Но из витиеватых стихов современника битвы Пиндара можно заключить, что при Кумах были разбиты не только этруски, но и карфагеняне [Pind. Pyth. I, 71–73]. Кроме этих литературных свидетельств, мы имеем надпись на шлеме, найденном в Олимпии: «Гиерон, сын Диномена, и сиракузяне (за победу) Зевсу над тирренами». Надпись дает, таким образом, некоторые основания думать, что в битве при Кумах участвовали этруски и сиракузяне, а карфагеняне занимали нейтральную позицию. Но свидетельство современника событий Пиндара все же заслуживает предпочтения. На шлеме, пожертвованном Зевсу, могли быть упомянуты одни тиррены, поскольку шлем был этрусским, а не карфагенским.
С битвой при Кумах может быть поставлено в связь изолированное сообщение Страбона о попытке Гиерона захватить о-в Питекуссы, расположенный в Неаполитанском заливе, и построить на нем крепость [Strab. V, 4, 9]. Обстоятельства этого захвата можно себе представить следующим образом. После переселения колонистов Питекусс на материк и основания ими Кум Питекуссы, видимо, стали южной базой этрусского флота. В пользу этого предположения
