Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Сопоставление данных о работорговле, которую вели пираты, со сведениями о заинтересованности римлян в их действиях наталкивает на мысль, что этрусские пираты задолго до критских и киликийских удовлетворяли потребности римского рабовладельческого государства в рабах.
Подводя итоги нашему исследованию, мы остановимся на историческом значении этрусской талассократии. Античная традиция, называя этрусков учителями римлян в области религии, архитектуры, театра, ничего не говорит о том, что они были также и их наставниками в морском деле. Из одного замечания Страбона может сложиться впечатление, что учениками этрусков в интересующей нас сфере были не римляне, а критские пираты [Strab. X, 4, 9]. Но, как показывают рассмотренные нами факты, последующее развитие римской техники судостроения и судоходства зависело от достижений этрусков и их опыта. Трудно поверить, будто первый римский военный корабль был создан по образцу карфагенского, выброшенного на берег бурей. Первые римские корабли построили этруски примерно в то же время, когда была сооружена и главная святыня римской религии – Капитолийский храм. В период этрусского господства Рим включился в систему международных отношений, заключив по образцу других государств договор с Карфагеном.
После столетнего перерыва, заполненного войнами с италийцами, Рим вновь обращается к морю. И на этот раз он не обходится без этрусской помощи. Есть все основания полагать, что в IV в. до н. э. орудием римской морской политики стал Цере с его гаванями, флотом и традициями мореходства. Но на этом не завершается поддержка Рима этрусками. В годы решающих битв с карфагенянами этруски поставляют все необходимое римскому флоту для сокрушения прежнего союзника.
Паразитирующее пиратство, развивавшееся после потери этрусскими городами самостоятельности, отразило общий упадок Этрурии. Вытесняемые римлянами и установленными ими порядками, этруски становились пиратами. Занявшие их место римские колонисты не смогли приспособиться к природным условиям, поэтому приходит в запустение система каналов. Скапливаются излишки влаги, превращая прибрежную местность в болота – рассадник малярии. Название этрусского некогда процветавшего порта Грависки начинают ошибочно производить от латинских слов «тяжелый воздух» [Serv. Aen. X, 184], что говорит об ухудшении климата этого района. Лагуны заносятся песком, и этрусские портовые центры постепенно теряют связь с морем и превращаются в жалкие селения. Вырубаются корабельные леса и на священном поле, бывшем родиной умудренного знаниями Тага, звенят цепи римских рабов. В I в. до н. э. мало кто помнит, кому римляне были обязаны техникой судостроения и навыками мореплавания. Образ ленивого, предавшегося излишествам, склонного к грабежу этруска эпохи упадка рассматривается как типичный для всех периодов существования этрусского народа.
Глава V
Этрусская мифология и религия
Ни одна из сторон духовной жизни древнего народа не дает более полной и красноречивой информации о его происхождении, чем религия и мифология. Хотя и в этой сфере обмен идеями столь же обычен, как и в других, все же каждая из религий имеет свою специфику, которая характеризует определенную этническую принадлежность, а также может показать степень близости между различными этносами.
Круг религиозно-мифологических представлений этрусков достаточно отчетливо выделяет их среди других народов Апеннинского полуострова – латинов, умбров, лигуров, венетов, что может быть объяснено неиталийским происхождением этрусков. Но выдвигается и иное толкование подобного феномена: степень греческого влияния в области мифологии и религии. Оба эти объяснения имеют в научной литературе давнюю традицию, вызывающую необходимость рассмотрения и переосмысления находящегося в нашем распоряжении материала наряду с теми толкованиями, которые он допускает.
Источники и проблема их достоверности. Этруски, в представлении Тита Ливия, народ, в высшей степени преданный религии и наиболее отличавшийся в почитании богов [Liv. V, 1, 6]. Ту же мысль, но в негативном плане проводит и христианский автор Арнобий, называя Этрурию «родоначальницей и матерью всех суеверий» [Arnob. VII, 26]. В соответствии с таким пониманием сведения об этрусской религии в античной традиции превосходят всю иную информацию об этрусках. В произведениях Варрона, Цицерона, Витрувия, Ливия, Сенеки Младшего, Плиния Старшего, Макробия, Сервия, Мартиана Капеллы можно почерпнуть множество данных об этрусском религиозном учении, пантеоне, культе и практике гадания, организации жречества.
Решение вопроса о достоверности этого материала является существенным условием его использования. Поэтому, начиная с К. Мюллера, исследователи вновь и вновь обращались к данным античной традиции, пытаясь выявить ее этрусские источники [267, II, с. 1 и сл.; 351, с. 1 и сл.; 374, с. 101 и сл.].
Выяснено, что авторы конца республики и начала империи обязаны своими сведениями об этрусской религии произведениям этрусских авторов в латинских переводах. П. Теренций Варрон сообщает об «этрусских трагедиях» некоего Волния, не указывая, однако, ни примерного их содержания, ни времени жизни автора с латинизированным этрусским именем [Varr. L.L. V, 55]. Ему были известны и «Этрусские истории» (см.: [Cens. 17, 6]). Цицерон говорит об «этрусских книгах» как источнике своих сведений о гаруспицине [Cic. Наг. 37]. Сенека был знаком с трудами некоего Цецинны, в которых излагалось этрусское учение о молниях [Sen. Nat. II, 33]. Плиний Старший ссылается на «этрусские писания» [Plin. N.Н. II, 93]. Помимо этого, в перечне использованных им произведений латинской литературы при написании «Естественной истории» мы находим неизвестных нам латинских авторов с этрусскими именами – Арунтий, Турраний Грацил, Тарквитий Приск, Фабриций Туск – и труд по этрусской истории Клавдия Цезаря. Безусловно, к ним восходят достаточно обширные сведения римского эрудита по этрусской религии. На «этрусские книги» ссылается и Сервий в своих комментариях к «Буколикам» Вергилия [Serv. Buc. IV, 43].
Из характера ссылки ясно, что это были «книги предсказаний», видимо, того же Тарквития Приска. На него же как на источник сведений о счастливых и несчастливых деревьях указывает и Макробий [Macr. Sat. III, 7, 2; 20, 3]. Судя по тому, что известно о труде Тарквития Приска, это было компилятивное произведение, призванное дать римским читателям общее представление об этрусской религии. Однако не вызывает сомнений, что автор пользовался книгами «этрусской дисциплины», как именовали римляне этрусское религиозное учение. Согласно Цицерону, этрусская сакральная доктрина излагалась в книгах гаруспиков, книгах авгуров, в ритуальных книгах [Cic. Div. I, 72]. Последние, по разъяснению С. Помпея Феста (II в. н. э.), «содержали религиозные правила основания городов, освящения алтарей и храмов, а также указания о распределении триб, курий и центурий, организации войска и обо всем, что относится к миру и войне» [Fest., с. 285 М].
Упоминается книга об «Ахеронтовых жертвоприношениях», предопределявших судьбу на десять
