Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

всего потому, что у них есть Бог, неизмеримо великий и безупречный в совершенстве Божества: ведь именно в этом и только в этом заключается высшее блаженство всех Его созданий!

Глава 30. Хелен просыпается

В то воскресенье обед в особняке прошёл очень тихо. Кроме домашних за столом была лишь старая знакомая миссис Рамшорн, такая же ярая ревнительница церковных установлений. О чём они говорили наедине, я не знаю, но за обедом никто произнёс ни единого слова ни о мистере Уингфолде, ни о его проповеди.

Хелен уже выходила из столовой, когда Баском шёпотом попросил её одеться потеп­лее и спуститься с ним в сад. Она с сомнением выглянула в окно. На улице было холодно, но солнечно, так что погода была тут не причём: просто ей нужно было подумать. Она плотно сжала губы - и согласилась. Джордж видел, что ей не хочется идти, но объяснил это нежеланием сестры радоваться жизни теперь, когда её брату уже не увидеть солнца, и решил, что подобным сентиментальным глупостям потакать не следует.

Когда кипарисы и самшиты заслонили от них дом, он предложил Хелен взять его под руку, но она предпочла остаться свободной. Зайти с ним в беседку она не отказалась, но села с противоположной стороны маленького столика. Однако Джордж по прежнему не замечал признаков надвигающейся бури.

- Очень жаль, но мне придётся изменить своё мнение об этом священнике, - сказал он, усаживаясь напротив кузины. - А ведь как хорошо он когда-то начал! Должно быть, взяли верх старые привычки, необходимость зарабатывать на пропитание и страх перед людским мнением. Что ж, ничего удивительного; с этим не справляется большинство лю­дей. Значит, он всё-таки сломался. Очень и очень жаль. А я-то думал, что из него выйдет честный человек.

- Значит, вы, Джордж, окончательно пришли к выводу, что он нечестен?

- Вне всякого сомнения.

- Почему?

- Он продолжает учить тому, в чём, по его собственным словам, не вполне уверен.

- Но, по его собственным словам, это лучше, чем всё, в чём он уверен. Вот вы, Джордж, говорите мне, что Бога нет. Вы абсолютно в этом уверены?

- Да, абсолютно уверен.

- И на каких же основаниях?

- На тех самых основаниях, которые я излагал вам уже раз двадцать, моя милая Хе­лен, - ответил Джордж с некоторым нетерпением. - Давайте не будем говорить об этом сейчас. Как бы то ни было, в Бога мне поверить ничуть не легче, чем в какого-нибудь дра­кона.

- Однако поэты, сложившие старые баллады, вполне верили в драконов, а теперь геологи говорят, что когда-то подобные твари действительно существовали.

- А-а, вы бьёте меня моим же оружием! Хорошо, признаюсь, что аналогия неудач­ная.

- По-моему, она удачнее, чем вы думаете, - возразила Хелен. - Даже если что-то ка­жется нелепым вам или целой тысяче человек, это не значит, что оно действительно неле­по. Во все времена в Бога верили многие люди не хуже и не глупее вас, Джордж. Только, возможно, они думали о Нём совсем иначе, нежели вы, и, в отличие от ваших, их пред­ставления о Нём были вполне вероятными.

- Ей-богу, Хелен, вы заметно продвинулись в логике! Я чувствую себя весьма поль­щённым, ведь здесь у вас не было иного учителя, кроме меня! Право, скоро вы обгоните своего наставника!

Хелен слегка улыбнулась, но продолжала серьёзным тоном:

- В любом случае, Джордж, я могу возразить вам только одним: что если в конце концов, после всего вашего неверия, вдруг окажется, что Бог всё-таки есть, и даже вы не сможете в этом усомниться?

- Не беспокойтесь об этом, Хелен! - воскликнул Джордж, который думал совсем об ином и с нетерпением ожидал возможности об этом заговорить. - Я готов пойти на любой риск, и сейчас меня заботит только одно: согласны ли вы, Хелен, пойти на этот риск вме­сте со мной? Я люблю вас, я люблю вас всей своей душой!

- А-а, так значит, у вас всё-таки есть душа, Джордж? А я думала нет!

- Я понимаю, это глупое выражение, - ответил Баском несколько обескураженно, что, впрочем, было вполне естественно. - Но я говорю серьёзно, Хелен. Я действительно люблю вас!

- И долго ли вы будете любить меня, если я скажу вам, что не люблю вас?

- Право, Хелен, я не знаю, как ответить на этот вопрос. Сегодня я вас совсем не по­нимаю. Может, вы на меня сердитесь? Тогда простите меня - хотя, признаться, я в полном неведении насчёт того, как, когда и чем я вас обидел.

- Тогда скажите мне, - продолжала Хелен, не обращая внимания на его явное недо­вольство и неловкость, - долго ли вы будете любить меня, если я полюблю вас в ответ?

- Всю вечность!

- Ещё одно глупое выражение?

- Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Я буду любить вас до самой своей смер­ти!

- Только я, Джордж, никогда не смогла бы полюбить того, кто утверждает, будто однажды меня не станет навсегда.

- Но Хелен, - взмолился Баском, - такова жизнь! С этим ничего не поделаешь!

- Но вас это вполне устраивает, и вы охотно в это верите, обливая презрением любой намёк на возможность бессмертия.

- Да, но какая разница? Какое отношение всё это имеет к нам с вами? - воскликнул Джордж. Угроза потерять Хелен заставила его на минуту отбросить даже свою излюблен­ную теорию. - Если после смерти что-то есть, конечно же, я буду любить вас и тогда, пока это возможно!

- Только сейчас вашей любви не хватает даже на то, чтобы желать мне бессмертия! Но как бы то ни было, всё это имеет самое прямое отношение к тому, какой любви я могу от вас ожидать. Может быть, это всего лишь прихоть - в конце концов, я, как и вы, ничего не могу доказать! - но мне хочется, чтобы меня любили как бессмертную женщину, как дитя вечного Бога, а не как беспомощного ублюдка Природы!.. Простите, я забылась.

Чтобы благородная леди произносила подобные слова - да ещё Хелен! Джордж был потрясён до глубины души. Что же до всего остального, он был в полном замешательстве и потому не знал, что сказать. Хелен увидела это, на секунду рассердилась на собствен­ную бестактность, но вскоре заговорила снова.

- Я безропотно слушала вас, Джордж, не зная, что при этом оскорбляю саму себя. Но это ничего. Это