Настроения - Луиза Мэй Олкотт
Мистер Юл беззвучно посмеивался под покровом темного уже вечера, но на вопрос дочери ответил, собравшись с силами, тоном вполне серьезным:
– Да. Некоторые из самых прекрасных и знаменитых отношений были именно дружескими. И я не вижу причин, почему бы им не возникнуть снова. Оглядывайся вокруг внимательно, Сильвия. И найдешь ли ты друга или возлюбленного, помни: у тебя есть старый папа, который поддержит тебя в обоих случаях.
– Я еще долго не полюблю никого, кроме «старого папы», – положив руку отцу на плечо, голосом, полным дочерней нежности, проговорила Сильвия. – Но друга найти попробую. И если найду такого, с кем завяжется прочная дружба, то стану счастлива. Потому что, отец, уверена: мне действительно нужен друг.
Тут Марк попросил сестру спеть им. Она отказалась бы, но обещание, данное Прю, вести себя как можно лучше, заставило ее во искупление прежних проделок покорно усесться за фортепиано и преподнести Муру еще один сюрприз. У этой хрупкой, изящной девушки оказался голос редкостной силы и выразительности, и простенькую балладу ей удалось спеть так, что она прозвучала как подлинная трагедия.
– Не могла выбрать песню повеселее? Сердце сжимается слушать эту историю о любви, отчаянии и смерти, – сказала Прю, которую пение Сильвии отвлекло от мысленного подсчета трат на утренние покупки.
– Что пришло в голову, то и спела. Ладно, спою теперь другую. Может, наконец удастся тебе угодить.
И по гостиной разлилась воздушная мелодия, полная такого открытого ликования, будто жаворонок, приняв по ошибке лунный свет за зарю, взмывал ей навстречу с приветственной утренней песней все выше в небо. Слушатели лишь тихо ахали от восторга, плененные не только пением, но и обликом исполнительницы, полным сейчас удивительного очарования. Но вот песня кончилась. Сильвия развернулась к присутствующим и, поймав восхищение на лице гостя, быстро проговорила со свойственной ей прямотой:
– Не нужно комплиментов. Я знаю: мой голос хорош. За это поблагодарите природу. Знаю, что он хорошо поставлен. За это хвала герру Педальштурму. А за то, что сейчас мой голос услышали, скажите спасибо моему желанию искупить некоторые вчерашние и сегодняшние свои грехи. Я редко пою перед чужими людьми.
– В таком случае позвольте мне выразить сердечную благодарность Природе, Педальштурму и Раскаянию. А также понадеяться, что со временем завоюю право считаться в ваших глазах не чужим человеком, а другом.
В мягко подчеркнутом интонацией последнем слове слух Сильвии уловил долгожданное созвучие тайной своей мечте. Она внимательно посмотрела на Мура. Взгляд его ответил ей красноречивее слов. Рука ее словно сама собой потянулась к нему. Лицо озарила улыбка. И она тихо произнесла, обращаясь то ли к нему, то ли к себе:
– Кажется, друг у меня наконец появился.
Глава III
На плаву
Сильвия сидела на солнце и шила с видом веселым и одновременно несколько меланхоличным. Сегодня, в самый разгар лета, ей исполнилось восемнадцать. Детство кончилось, и она то мысленно обращалась назад, к нему, с некоторым сожалением, что оно уже не вернется, то пыталась вглядеться во взрослую жизнь, которая ей теперь предстояла, заманчивую и одновременно тревожную. Из этого состояния ее вывели громкие голоса. Она подняла голову. К ней приближались брат и два его друга – сосед Джеффри Мур и приехавший к нему погостить Адам Уорик. Она чуть было не поддалась порыву отбросить шитье и кинуться им навстречу, но спохватилась, что в новом своем периоде жизни должна держаться с благовоспитанной сдержанностью и достоинством, а потому осталась на месте, совершенно при этом не сознавая, сколь живописна ее изящная фигурка в белом среди виноградных лоз и какую законченность придает безмятежному летнему пейзажу.
Они подошли к ней, веселые, разгоряченные переправой на веслах через залив. Сильвия поприветствовала их весьма скупо, чуть теплее – соседа, чуть холоднее – Уорика, который ей был незнаком, так что радость от их появления выразилась в основном на ее лице, вскоре опять склонившемся к шитью.
Молодые люди расселись на бамбуковых стульях, расставленных на широкой террасе.
– Не беспокойся, – сказал сестре Марк. – Мы забежали к тебе на минутку. Сейчас уйдем в студию. Ты не знаешь, где мой рюкзак? После уборки Прю обнаружить его, боюсь, можно лишь с помощью волшебной лозы.
– Я знаю, где он. Ты что же, так скоро опять куда-то собрался, Марк?
– Всего на два дня. Вверх по реке с друзьями. И нет, Сильвия, это невозможно.
– Разве я тебя о чем-то спросила?
– Словами – нет, но всем своим видом как будто прокричала: «А мне с вами можно?» И я отвечаю: ни одной девушке, кроме тебя, не вздумалось бы о таком просить. Ты ведь даже простенькие пикники ненавидишь. А это путешествие будет гораздо более долгим и трудным. Сама пойми, насколько абсурдно тебе в нем участвовать.
– Напротив, Марк. Раз это не просто скучный пикник, он стал бы для меня маленьким романтическим приключением. Самым лучшим подарком на мой день рождения, который я могла бы получить. Мы же раньше, пока не выросли, так здорово проводили время вместе. Почему теперь у нас все отдельно? Но если, по-твоему, мне нельзя с тобой, жаль, что я своим видом тебе показала, как бы мне этого хотелось.
Сильвия очень старалась не выдать голосом разочарованность, но замысел Марка был так заманчив, что сердце ее сжималось от невозможности в нем участвовать, и последние слова она произнесла с невольным упреком, устремив жаждущий взгляд через сверкающую под солнцем воду залива к холмам, которые зеленели за ним.
Повисло молчание. Безмолвная мольба Сильвии проняла брата. Он любил ее и гордился тем, что за годы его обучения живописи за границей она изучала природу дома. Очаровательный, но своенравный ребенок, превратившийся ныне в прелестную девушку. Марк вспомнил, как она всегда была ему предана, устыдился своего невнимания к ней в последнее время, и ему захотелось его искупить. Подняв брови, он вопросительно глянул сперва на Мура, затем на Уорика. Мур с улыбкой согласно кивнул в ответ. Уорик кивнул тоже, но с тихим вздохом.
– Можешь, Сильвия, поехать, если хочешь, – к полной для нее неожиданности объявил брат результаты этого своеобразного голосования.
– Что? – воскликнула та, вскочив на ноги с типичной для себя стремительностью.
Корзина с шитьем покатилась по ступенькам, увенчав голову дремлющей внизу кошки оборками от чепца Прю.
– Ты серьезно, Марк? Разве это не испортит вам удовольствие, мистер Уорик? Ответьте мне честно. Если и впрямь берете меня, это для меня радостнее, чем хватит слов выразить.
Ее порывистость
