Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
– Это какой сорт? – спросил Володя девочку, уминая яблоки за обе щеки.
– Это коробовка. Она рано созревает. Ты когда-нибудь ел коробовку?
– Нет, не ел.
– А белый налив ел?
– Розовый налив ел, а белый – нет…
Но вот Пал Палыч остановился, поставил корзину на землю и сказал:
– Ну, пионеры, давайте соберем яблочек для наших больных. Собирайте вот под этими яблонями, а под те деревья не ходите: те еще не созрели.
…Примерно через полчаса корзина с фруктами уже стояла в коридоре амбулатории, откуда был ход в кухню. Оттуда появился высокий толстый повар в белом фартуке и колпаке. Заметив группу пионеров, он громко заговорил:
– А, потомки! Примите пламенный привет! Опять целую корзину приволокли? Я вижу, вы решили совсем избаловать моих больных: на завтрак среди прочего обязательно компот, обед тоже не обходится без фруктов, а вечером – это уж закон. Коля, сбегай, дорогой, за кладовщиком, он в учительской. Да среди вас новенький! Как же тебя звать, отрок?
– Его Володей звать, – поспешил ответить за товарища Вася. – У него отец – начальник станции. Они совсем недавно приехали сюда.
– Вот как! – сказал повар, глядя на Володю. Он стоял перед Володей, заложив руки за спину и выпятив перед собой большой живот. Было похоже, что у повара не настоящий живот, а поддельный, как все равно подушку засунул под фартук. Володю неудержимо потянуло ткнуть пальцем в этот живот: может, в самом деле подушка? Но все-таки удержался. Даже сделал полшага назад, чтобы не поддаться искушению.
Повар, заметив, что Володя пристально смотрит на его живот, отступил назад, громко рассмеялся, похлопал живот огромной ладонью и сказал:
– Что, испугался? То-то же. Не будь ты пионером, обязательно съел бы.
– Ничего я не испугался… – вымолвил наконец Володя сухо.
– Ну, если не испугался, то давай познакомимся. Меня зовут дядей Ваней. Да ты не сердись, я верю, что ты храброго десятка. Пойдем-ка на кухню.
Дядя Ваня поблагодарил учителя за фрукты и пообещал вернуть корзину с ребятишками. Потом он с пионерами скрылся на кухне. Повар пользовался всяким случаем, чтобы угостить детишек чем-нибудь вкусным, например, пирожным, тортом, пирожками с повидлом, мороженым или другими редкими в военное время вещами. Вот и сейчас он поставил перед ними тарелку с пирожными и, отойдя в сторонку, чтобы не смущать, уселся на стул. Стул жалобно скрипнул. Володя с уважением поглядел на дядю Ваню: вот это настоящий повар! И принялся за пирожное. Васька вон уже за вторым тянется. Рад на даровщинку… А яблоки хуже всех собирал.
– Надо Коле оставить, – сказала Нина, когда Вася потянулся за третьим пирожным.
Вася с сожалением посмотрел на оставшиеся три пирожных и медленно убрал руку. Нина проследила взглядом за рукой Васи. Когда угроза оставить Колю без пирожного миновала, она спокойным, назидательным тоном произнесла:
– Коля тоже любит сладкое, думаешь, ты один?
Пришел Коля. Пока он ел пирожное, остальные с деланным равнодушием смотрели по сторонам, точно их совсем не интересовало, что делает товарищ. А Нина даже нарочно дразнила ребят, откусывала от своего пирожного маленькие кусочки, причмокивала и приговаривала:
– Ах, как вкусно! Мне попалось слаще всех. Володя, хочешь откусить? Только самую чуточку, а то оно очень сладкое.
– Нет, не хочу, – ответил Володя, мельком взглянул на Нину и опять отвернулся к огромной медной кастрюле. – Я не люблю, когда очень сладкое. Вот таких, как я ел, я бы еще съел…
Володя замолчал. Вася не выдержал и взглянул на кусочек пирожного в руке Нины – он был маленький-маленький. Вот бы она предложила ему, Васе, попробовать! И что она медлит? Вон, опять откусывает, еще меньше осталось… И все молчит…
Вася с тоской проводил взглядом последний кусочек пирожного, исчезнувший во рту девочки, и невольно проглотил слюну.
Ребята вышли из кухни. Кладовщик уже освободил корзину, и пионеры забрали ее с собой. Дядя Ваня помахал им рукой и крикнул:
– Заходите почаще, ребята. Скоро я вас с таким человеком познакомлю!.. – И дядя Ваня, прищурив глаза, с таинственным выражением лица, на котором одновременно было написано и величайшее восхищение, закачался всем туловищем из стороны в сторону. Ребята разом остановились. Коля спросил:
– С каким человеком?
– А вот с каким. – И повар изобразил ладонью в воздухе мертвую петлю. – Вр-р-р-р-р! Понятно?
– С летчиком? – в восторге закричали ребята.
Дядя Ваня молча улыбнулся и утвердительно кивнул головой.
– А с каким летчиком, как его фамилия?
– Как фамилия? – Дядя Ваня оглядел ребят, многозначительно помолчал, помучил своих друзей минуту, а потом сказал: – С Грохотовым. Тридцать три фашиста сбил. В последнем бою зажег три стервятника.
– О-о-о! – восхищенно пронеслось среди пионеров.
– Двух из пулеметов, а в третьего сам врезался, – продолжал повар.
Мальчишки с восторгом глядели на дядю Ваню. Нина даже раскрыла рот, слушая необыкновенную историю. Было и весело и в то же время немного жутко, как все равно если катаешься на качелях и стремительно несешься вниз, – аж дух захватывает. Так и от рассказа дяди Вани.
Однако Вася не поддался восторженному состоянию. Он вечно искал, к чему бы можно было придраться, как говорил про него Коля. Вот и сейчас Вася наморщил лоб, подумал и спросил дядю Ваню:
– А как же летчик уцелел?
– Грохотов?
– Да.
– А он выпрыгнул из самолета, прежде чем ястребок врезался в фашиста. И спустился на парашюте. Очень просто! Рабочие известкового завода подобрали и сообщили нам. Да мы и так уже машину выслали.
Тут Володя заволновался и воскликнул:
– Колька, так это же тот самый летчик, который из самолета тогда прыгнул, помнишь? Мы тогда траву для кролика собирали. И грузовик разбомбило. А самолет загорелся и врезался прямо в «юнкерса». И оба закувыркались. Верно, дядя Ваня? Над известковым заводом бой шел, верно?
– Точно. Значит, и вы наблюдали за воздушным боем?
– А то! – сказал Коля. – Ох, и здорово дрался наш. Обязательно стану летчиком.
– И я, – заявил Володя. Вслед за ним готовность стать летчиком изъявили и Вася с Федей. Только Нина промолчала, не решаясь сказать, что она хочет стать не летчиком, а капитаном парохода. Еще ребята начнут смеяться, скажут, девчонки не бывают капитанами. А вот она все равно будет, назло Ваське и Кольке. А Володе не назло, он не такой, как те, не смеется. И Феде не назло…
– Дядя Ваня, а сейчас нельзя пойти к летчику? – спросил Вася, умоляюще глядя на повара.
– Нет-нет, сейчас нельзя, он отдыхает, приходите завтра под вечер.
– Хорошо,
