Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
– Нет, сегодня не надо, к нему только с завтрашнего дня можно будет заходить. Так врачи сказали… Он был очень болен…
Последние слова дядя Ваня произнес с какой-то грустью. И хотя повар тотчас же улыбнулся, дети почувствовали ее и притихли.
Федя поднял глаза – до этого он все время смотрел на огромные сапоги повара – и сказал за всех:
– Ладно, мы завтра придем. Мы ему самых лучших яблок принесем. И самый лучший арбуз с колхозной бахчи!
– Ну, это лишнее, – сказал дядя Ваня.
– Вы не бойтесь, мы попросим, а не сами. У меня дедушка на бахчах сторожем. Вот ребята знают, как он может арбузы выбирать. Зеленый ни за что не выберет.
– Ну, как знаете, – уступил дядя Ваня и пошел в кухню. Пионеры гурьбой затопали по коридору к выходу из школы, о чем-то шепчась между собой. Федя шел позади всех и думал о том, какие арбузы больше всего любит тот летчик: черные, белые или рябые? Уж если принести арбуз, так чтобы понравился не только вкусом, а и видом…
Пал Палыча пионеры нашли у себя в мастерской: он чинил стул для госпиталя. Ребята отдали корзинку и, перебивая друг друга, заговорили о летчике, о дяде Ване, об арбузе и яблоках, о деде Архипе.
Учитель терпеливо выслушал их, а когда те замолчали, ожидая, что же скажет Пал Палыч, спокойно произнес:
– Ну вот, а теперь пусть… ну, хотя бы Коля расскажет все один, остальные пусть не перебивают его. Рассказывай, Коля.
Коля сказал:
– Дядя Ваня хочет познакомить нас с каким-то летчиком, а Федя хочет подарить ему арбуз с яблоками. Дед Архип ох как умеет выбирать – вы еще не знаете!..
– Минутку, – сказал учитель. – Кому Федя хочет подарить арбуз и яблоки – дяде Ване?
– Нет, летчику. Раненому.
– А, ну это не возбраняется, в этом много хорошего. Только надо говорить не «арбуз с яблоками» – это не пирог с яблоками, а арбуз и яблоки. Теперь, при чем тут дед Архип?
– А как же! – закричал Вася, не утерпев, чтобы не вмешаться в серьезный разговор. – Арбуз-то Федьке будет выбирать его дед. А яблоков мы решили у вас попросить. Пал Палыч, дадите, а? С той яблони, около которой неразорвавшаяся бомба лежит. Ох, и яблоки на ней большие, я видал. А вкусные какие!..
– А ты откуда знаешь, что вкусные? – строго спросил учитель.
Вася, сообразив, что проговорился, виновато опустил глаза, наклонил голову и спрятался за Володю. И дернуло же его сказать, что яблоки вкусные. Пал Палыч бережет те яблоки так, как будто они золотые или в крайнем случае серебряные. И ни разу не водил ребят в тот уголок сада, где росла заветная яблоня. Наверно, боялся, что ребятишки начнут рвать яблоки, обломают ветки, попортят кору на стволе, а яблоня ценная: Пал Палыч вывел ее с помощью черенков, полученных им лично от самого Ивана Владимировича Мичурина. Пал Палыч предпринял даже много лет назад специальное путешествие в тогдашний Козлов, а теперь город Мичуринск. Можно сказать, что пришкольный сад и начал-то свое существование с посадки той яблони. Пал Палыч был в то время совсем молодым – рассказывал он обо всем этом ученикам, – горячо увлекался садоводством и, когда приехал на Степную, задался целью развести в этой засушливой местности на солончаковых почвах фруктовый сад. И вот, за тридцать с лишним лет с помощью Мичурина он добился своего: во всей области не было другого такого фруктового сада, как школьный сад станции Степная, причем большинство сортов выведено самим Пал Палычем.
Если бы он, Вася, не сказал, что яблоки очень вкусные, то все бы обошлось. А теперь, конечно, Пал Палыч догадается, что он лазил на ту яблоню и рвал яблоки… А яблоки такие вкусные, что других таких нет во всем саду. Только больше он не будет рвать яблоки, раз Пал Палыч бережет их для раненых.
Все эти мысли пронеслись в голове Васи с непостижимой быстротой, так что с ответом Вася задержался самую чуточку, то есть как раз настолько, сколько потребовалось на то, чтобы спрятаться за спину товарища. Но сказать правду Вася не мог решиться: не хватало смелости, было стыдно признаваться в хищении яблок из школьного сада, да еще с самой хорошей яблони.
Вася даже вспотел от этих мыслей. Так ничего и не придумав, он забормотал себе под нос что-то совершенно непонятное и замолчал. Это и был его ответ на вопрос учителя. Но Пал Палыч прекрасно понял Васю. Впрочем, вида не показал, что рассердился. Он видел, что тот и без его слов достаточно прочувствовал свою вину. Поэтому он больше не стал говорить об яблоне, а перевел разговор на другое.
– Раненым, конечно, нужно все самое лучшее отдавать, они за нас кровь проливают. Только подарить летчику или другому какому раненому арбуз – это слишком мало для нас. Я бы на вашем месте больше сделал для них, для раненых.
– А что мы можем еще сделать? – удивились ребята, а у Нины даже рот раскрылся сам собой.
– Многое можете сделать, – ответил учитель, внимательно вглядываясь в лица ребятишек. Остановив взгляд на Коле, он продолжал: – Помнишь, Коля, ты в прошлую зиму проболел две недели и не ходил в школу?
– Помню…
– Скучно было лежать?
– Еще бы. Только не всегда, – спохватившись, добавил Коля.
– А когда же?
– Когда никого дома не было, кроме мамы или отца. А вот когда Вася приходил или Федя, даже если Нина приходила навестить, не скучно было. Только они мало приходили…
– Вот видишь, а у нас есть такие раненые, у которых родные далеко, у кого, может, и нет никого. Вот бы вы и пришли к ним в палату да познакомились бы с ними. А потом приходили бы к ним, как старые знакомые. Кому письмо написали бы, кому газету почитали. Хорошее же дело! Или можно провести их погулять по саду, только не в дальний конец, а здесь, где есть скамеечки. Ну, и мало разве еще что можно сделать для раненых – всего сразу не перечтешь. Вот познакомитесь – сами увидите, что нужно будет делать, если, конечно, согласитесь взять шефство над больными. Подумайте над этим и скажите мне, если согласны.
– Мы уже сейчас согласны! – хором заявили пионеры. – Мы над летчиком будем шефствовать.
– Впятером? Нет, это многовато для одного больного. Один шеф – другое дело. А впятером вы его живо одними разговорами замучаете. Нет, так не годится. Впрочем, поговорим обо всем
