Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
– Нет, он не выламывал трубки…
– А что же он делал? – последовал закономерный вопрос.
– Не знаю…
– А, Володя? Тезка, что же делал казах?
– Не знаю: я не был на паровозном кладбище.
– А кто же там был?
Володя глянул на приятеля. В конце концов, про это можно сказать, это не секрет…
– Там Коля был и Вася Потапов.
– А ты почему про это знаешь? – продолжал спрашивать летчик. Его уже начинало занимать поведение ребят. Отвечают явно с неохотой – значит, что-то скрывают. Наверно, натворили что-нибудь на этом кладбище.
– Мне Коля обо всем рассказал, – ответил Вовка.
– Что же они там делали, Коля и Вася?
– Пусть сам Колька расскажет… – пробормотал Вовка. – Он с меня клятву взял, что я никому не расскажу…
– А, ну если клятву дал, то, конечно, пусть Коля расскажет, а тебе нельзя. Так зачем же вы ходили на паровозное кладбище, Коля?
Коля подумал-подумал, а потом с величайшей неохотой ответил:
– Из самопала стрелять ходили…
– Вот оно что! А при чем тут казах? Что это за казах? Где вы его видели?
Как ни хотел Коля умолчать про случай с казахом, пришлось ответить на вопросы Грохотова и рассказать обо всем, что произошло в тот раз на паровозном кладбище. Летчик слушал, не перебивая. Когда же Коля стал рассказывать про зеленый ящик, летчик даже приподнялся с постели. Тут опять он стал задавать мальчику вопросы, потому что рассказывал Коля, как известно, не совсем складно. А тут еще Вовка мешает, подсказывает…
Впрочем, когда разговор зашел о корзине, обнаруженной в сарае Телегина, о том, как Коля ошибся, посчитав, что в корзине лежит зеленый ящик, Вовка оттеснил приятеля на задний план и подробно объяснил Грохотову, как все получилось, начиная с найма подводы и кончая кроликом, который был водворен после бегства опять в клетку.
Летчик сел на койку и в упор спросил Колю:
– А каков он с виду, этот ящик?
Колька попытался объяснить, но неудачно. Заметив, что Грохотов поморщился – наверно, остался недоволен объяснением, – Володя сказал:
– Я вам нарисую и принесу. У нас такой сундук стоит, с такими же полосами, только ящик поменьше. Верно, Коля? Ты же сам говорил, что наш сундук очень похож на тот ящик. Я неплохо рисую, дядя Володя, вот увидите. Завтра же и принесу.
– Долго ждать, – озабоченно произнес Грохотов. – Если это то самое, о чем я думаю, то это серьезное дело… Впрочем, ты можешь нарисовать и здесь. Сможешь?
– Конечно, сумею. Мне только карандаш и бумагу.
– Тогда все в порядке: карандаш у меня найдется, а бумага… тоже найдется…
И летчик, запустив руку под подушку, достал оттуда карандаш «Пионер» и старый конверт.
– Вот, рисуй на обороте, там чисто…
Володя взял карандаш, конверт и принялся рисовать, высунув от усердия кончик языка. Над ухом сопел Колька. Когда появились контуры рисунка, Коля стал советовать подправить то здесь, то там, «чтобы было похоже».
Грохотов сидел на койке и, вытянув шею, старался рассмотреть рисунок. Наконец он не выдержал и сказал:
– Ну, готово там у вас?
– Сейчас будет готово, только тень наложу… Вот теперь хорошо. Готово, дядя Володя.
Володя подал летчику конверт и с торжествующим видом посмотрел на Колю. А затем зашептал ему на ухо:
– Видал, а ты боялся. Видишь, дядя Володя и не ругает, что стреляли в казаха.
– Мы не в него стреляли, а в дверь…
– Все равно в него, раз ранили…
Володя хотел еще что-то сообщить своему приятелю, но в этот момент летчик перестал рассматривать рисунок и спросил мальчиков:
– Так вы говорите, похож рисунок?
– Еще как! – воскликнул Коля. – Здесь даже тень есть на стенках, а там не было. Сразу видно, что ящик.
– А как по-вашему, для чего служит этот ящик?
– Не знаем… – пробормотали ребята.
– А кто еще знает про зеленый ящик?
– Еще Васька Потапов знает.
– Он как, надежный парень? Не болтун?
– Нет, не болтун, – заверил летчика Коля. – То есть он болтун, но боится, что ему попадет за стрельбу, вот и молчит. А то бы давно всем раззвонил.
– А про то, что вы второй раз видели ящик в сарае, знает он?
– Так я же ошибся, – возразил Коля.
– Неважно. Рассказывали вы ему про то, что ошиблись?
– Нет, мы ему не рассказывали, – ответил Володя. – Колька, ты не проболтался ему про корзину в сарае?
– Нет…
– Ну вот, я и говорю, что мы ничего не говорили ему про это.
– А другим говорили? Отцу, матери, вообще взрослым?
– Я дяде Пете говорил, Телегину, – ответил Коля. – А про корзину еще никому не говорили.
– Вот за это нельзя похвалить, – строго сказал дядя Володя, опять ложась и пряча письмо под одеяло. – А дядя Петя – это кто?
– Стрелочник. Он с моей мамой работает.
Ребята, ожидавшие похвалы – ведь он был доволен, когда они сказали, что ничего не говорили Ваське про ящик, – приуныли. Но Грохотов еще не кончил свою мысль и продолжал:
– Но раз уж так случилось, то продолжайте молчать и дальше. Тем более, что один из командиров Красной Армии уже знает обо всем этом и позаботится о зеленом ящике и о корзине.
– Какой командир? – испугались ребята.
– Разве я не похож на командира? – с улыбкой спросил дядя Володя.
– А… – облегченно выдохнули пионеры. – А мы думали еще кто… Но вы же ранены, лежите…
– Это не имеет значения. Ну а теперь идите домой. А по пути зайдите на кухню и скажите дяде Ване, что я хотел бы с ним поговорить. Зайдете?
– Хорошо, зайдем, дядя Володя.
– Завтра опять приходите ко мне.
– Придем, дядя Володя, – с готовностью ответили ребята. Они были очень довольны. Оказывается, он совсем не сердитый, даже не поругал их за то, что Вася стрелял из самопала и попал случайно в казаха. Правда, этот казах – подозрительный человек, недаром дядя Володя так заинтересовался всей этой историей, даже с кровати поднялся.
На прощание дядя Володя опять сказал:
– Так никому не говорите про зеленый ящик, корзину и казаха, слышите? Держите язык за зубами, я потом объясню, в чем тут дело.
Мальчики обещали держать язык за зубами и весело выкатились за дверь. Заглянули в соседнюю палату – Васи, Феди и Нины здесь уже не было, ушли. Вот ведь какие, даже не подождали…
