Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов

землю спустились густые вечерние сумерки. Стрелки с трудом угадывались в темноте. На путях движется фигура Натальи. Но что это? Рядом с Натальей из вечерней мглы возникла другая фигура. Очень знакомая фигура… Какой-то мужчина… Вот они сошлись… Вверх взметнулась рука – и женщина упала. Телегин, предчувствуя беду, бросился бежать к стрелкам. Под ногами мелькали шпалы. Неизвестный между тем наклонился над женщиной, обшарил ее и бросился к входной стрелке. Послышался звон стекла, и фонарь на стрелке потух.

– Стой! – закричал Телегин, прыгая сразу через несколько шпал. Человек на секунду поднял голову и посмотрел в сторону Телегина, а затем наклонился над замком стрелки.

– Стой! – опять закричал Телегин, поняв, что неизвестный переводит стрелку на старый деповский путь. Телегин подбежал ближе и… узнал в наклонившемся мужчине Кротова. От неожиданности стрелочник остановился. Но в следующее мгновение он побежал к стрелке еще быстрее.

– Стой! – в третий раз прокричал Телегин, подбегая к стрелке. – Что делаешь, гадина?

Кротов-Краснобаев между тем перевел стрелку на старый деповский путь, на котором была воронка от авиабомбы, запер замок и с открытой насмешкой посмотрел на стрелочника. У ног диверсанта лежала на боку Наталья. В правой руке Краснобаев держал пистолет.

– Уйди, – спокойно сказал диверсант Телегину, сознавая свою силу. Не полезет же стрелочник на рожон. Достаточно нажать собачку, и Телегин мешком упадет на рельсы. Краснобаев поднял револьвер на уровень груди Телегина и добавил так же спокойно: «Застрелю». Между тем стали видны уже огни приближающегося эшелона.

У Телегина не было с собой оружия. Он имел лишь пару крепких рук и смелое, отважное сердце. Что делать? А эшелон все ближе и ближе. Уже видны его огни. Машинист ничего не подозревает и спокойно ведет паровоз. На паровозе уверены, что здесь, на посту у стрелок, все благополучно. Поезд должен пройти через станцию без остановки, почти не сбавляя хода. Когда машинист заметит непорядок в сигнальных огнях на стрелках, будет уже поздно: эшелон неминуемо проскочит на старый деповский путь, разрушенный авиабомбой сразу же за вагоном ребятишек. Правда, там есть стрелка, которая может пустить поезд на кладбищенскую ветку, но диверсант пристрелит его, Телегина, пока он добежит туда. Эшелон разобьется в щепки, погибнут тысячи бойцов, Сталинград не получит вовремя подкрепления. И все это произойдет лишь потому, что он, Телегин, не смог предотвратить аварию! Нет, он знает, что ему делать. Пусть негодяй стреляет, это будет хорошо. Выстрел услышат на ближайших постах охраны, и люди прибегут сюда. Нельзя терять ни секунды.

– Стреляй, гад! – крикнул Телегин и бросился на диверсанта. Но диверсант не выстрелил. Он тоже понимал, что мог повлечь за собой выстрел. Он просто захотел запугать Телегина и потому вытащил пистолет. Действовать надо бесшумно…

Краснобаев занес руку и хотел ударить Телегина рукояткой пистолета, но тот перехватил руку и железными тисками сжал запястье. Пистолет упал на землю. Другой рукой Телегин попытался выхватить у диверсанта ключи от стрелки. Без этих ключей стрелку не переведешь.

– Отдай ключи! – выкрикнул Телегин, наступая на диверсанта.

– Как бы не так… – злорадно пробормотал Краснобаев и швырнул ключи в темноту.

– А, гад! – рассвирепел стрелочник и взмахнул кулаком. В этот момент диверсант схватил его за горло и толкнул назад. Стрелочник попятился, споткнулся. Падая, он изловчился, тоже схватил врага за горло. Надо с ним кончать. Еще есть время взять в стрелочной будке фонарь и выставить у стрелки красный сигнал.

Краснобаев напрягал все свои силы. Они катались по насыпи, роя каблуками песок. Силы их оказались равными, ловкостью они тоже не превосходили друг друга, и борьба затянулась. Вот они, почти совсем обессиленные, затихли. Телегин лежал лицом к семафору. В ушах стоял звон. В глазах помутилось. Точно сквозь какую-то пленку виднелись огни паровоза. Они уже совсем близко. Но, может, можно еще успеть добежать до будки и взять фонарь?

Телегин рванулся, стараясь оторваться от диверсанта, но тот не отпускал. Он сильнее сжал горло стрелочника. Руки Телегина ослабели, пальцы точно одеревенели и не слушались. Звон в ушах усилился, послышались удары набата, раздались гудки, Телегина точно закачало на волнах – и все погрузилось во мрак…

…Недавно Потапова ранило осколком бомбы, и Зимин дежурил вместо него. Правда, смена Дмитрия Александровича закончилась почти час назад, и другой дежурный давно уже принял дежурство, но Зимину самому хотелось проследить за тем, чтобы воинский эшелон прошел через станцию без задержки. Эшелон должен пройти через двенадцать минут. Проводит его – и пойдет домой.

Дмитрий Александрович посмотрел на часы, надел фуражку и вышел на улицу. Здесь, около подвала станции, стоял верблюд, запряженный в повозку. Кузов повозки, похожий на огромное корыто с косыми стенками, доверху набит всевозможными бутылками. Рядом стоит Долов, окруженный ребятами. Володя тоже здесь. Долов, обхватив Нину за худенькие плечи, говорил растроганно:

– Спасибо вам, ребятки, большое спасибо и от армии, и от меня лично. Очень обрадовали, прямо скажу. Это же надо столько бутылок собрать! Молодцы, дети, ох, какие молодцы! Ну, пойдемте, покажу, куда сложить. Не один фашистский танк сгорит от этих бутылок…

Глаза детей весело сверкали. Вася толкнул Колю локтем в бок: дескать, как, а? Видал, как рад? Не то что Курочкин… Но Коля ничего не ответил…

Повозка уехала. Володя подошел к отцу и спросил:

– Пап, пойдем домой?

– Нет, Володя, я еще задержусь здесь. Минут на пятнадцать. Ты беги домой, а то мама будет беспокоиться.

Дмитрий Александрович вышел на перрон. Здесь он встретил дежурного.

– У вас все в порядке? – спросил его Зимин.

– Да, все.

– Проверили стрелки?

– Проверил, еще час назад.

Дежурный ушел в подвал. Зимин остался на перроне. Вдали светился зеленый глаз семафора, двигался небольшой белый огонек: это подходил эшелон. Разве пойти проверить стрелки? Еще раз проверить никогда не мешает. Лучше самому убедиться во всем.

Зимин пошел, но через несколько шагов остановился: забыл взять фонарь. Хотя зачем ему фонарь? Только лишняя трата времени – идти обратно в подвал. На дворе не так темно, дорогу видно. Но лучше, конечно, взять для порядка…

Зимин вернулся в подвал за фонарем, зажег его и направился к переезду. Подойдя достаточно близко, он стал искать огонек входной стрелки, но никак не мог его найти среди огней остальных стрелок. Неужели потухла лампа? Зимин прибавил шагу, а когда стало ясно, что фонарь на входной стрелке не горит, побежал. Здесь его ждала страшная картина: у стрелки – два неподвижных тела, фонарь разбит, а сама стрелка переведена на старый деповский путь, разрушенный авиабомбой при последнем налете. Путь не спешили восстанавливать: никто им не