Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов
В первый момент Зимин растерялся. Что же делать? Стрелку не переведешь – нет ключей, фонарь разбит… Хотя у него же есть фонарь. Он быстро укрепил фонарь красным стеклом в сторону поезда, а сам бросился бежать по старому пути к депо. Правда, нужно было посмотреть, что с Чекаловой, жива ли она, жив ли Телегин, но паровоз надвигался из темноты с огромной скоростью. Может случиться так, что машинист заметит красный сигнал лишь в тот момент, когда тяжелый поезд уже невозможно будет остановить у входной стрелки. Тогда эшелон неминуемо проскочит за стрелку на деповский путь, а он разрушен.
Зимин добежал до стрелки на деповском пути и перевел ее на тот путь, который отходил отсюда к паровозному кладбищу. Теперь опасность крушения не так уж велика. Машинист обязательно заметит, когда паровоз пойдет на этот путь, и успеет затормозить: здесь для этого вполне достаточно места.
Дмитрий Александрович обернулся в сторону входной стрелки: эшелон, заметно сбавляя ход, двигался уже по деповскому пути. Скрипели тормоза, из-под колес сыпались искры. Паровоз миновал начальника станции, простучал колесами по стрелке и прокатился по ветке к паровозному кладбищу. Загремели буфера, паровоз окутался паром. Эшелон стал. Зашипели воздушные тормоза. В воздухе разнесся запах горелого железа.
Поход за сусликами
Наутро уже все в поселке знали о попытке совершить диверсию на стрелках. Ребята отнеслись к Коле сочувственно. Вместе с ним ходили в больницу, куда положили его мать, но в палату никого не пустили. Главный врач сказал Коле, что матери сейчас нельзя волноваться, нельзя разговаривать, но что скоро все будет хорошо.
Ребята были очень рады, что матери Коли будет скоро хорошо. Но отказ главного врача огорчил ребят. Ведь она бы могла рассказать им все подробно.
Решили сбегать к Телегину. Он был не вполне здоров, весь перевязан, но уже вступил на дежурство. Но дядя Петя больше шутил, чем рассказывал о вчерашнем событии. Правда, кое-что он все-таки рассказал им: как он очнулся, как увидал фонарь на стрелке и принялся размахивать им, сигналя паровозу, как оказал помощь Наталье.
– А что с Краснобаевым? – спросил Коля.
– Удрал, гад… Силенок-то у меня поменьше оказалось, немного сдал после ранения. Хорошо, Дмитрий Александрович подошел. Не подоспей он вовремя – быть бы крушению, как пить дать. Начальник ведь потом разговаривал с машинистом. Говорит, заметил красный сигнал, стал тормозить, да не тут-то было. Эшелон тяжелый, скорость у него была большая, так что сразу не остановишь. Ну и проскочил к паровозному кладбищу. А если бы Дмитрий Александрович не перевел вон той стрелки, так угодил бы эшелон прямехонько на разрушенный путь. Так-то, браточки.
Выслушав дядю Петю, Володя подумал: так вот почему отец так поздно вернулся вчера домой! А он-то какой, а? Ни слова не сказал, что стрелку перевел. А Володя, пожалуй, не смог бы промолчать, обязательно похвалился бы. Вот бы иметь такую силу воли!..
От дяди Пети ребята пошли в вагон. Здесь они продолжали обсуждать вчерашнее происшествие.
– Видал, какой геолог? – сказал хмуро Колька, обращаясь к Ваське. – Маму хотел убить, а сам просил ему обед готовить. Жулик…
– И Сорокин опасный элемент, – сказала Нина. – Я сегодня слышала, как Еремин папе говорил.
– Ну, Сорокина давно уже забрали, – солидно произнес Федя.
– А Васька еще проболтался ему про напильник, – заметил Володя.
Васька вспыхнул весь, но сказал неуверенно:
– А что тут такого? Подумаешь, напильник…
Но тут ребята дружно насели на Ваську, и тот замолчал. Нина предложила играть в разведчики, но Федя сказал:
– Лучше сусликов пойдем выливать.
– А я знаю, сколько один суслик съедает за один год, – вдруг произнес Васька.
– Говори, – с сомнением покачал головой Коля.
– Один суслик съедает в год почти пуд зерна, – выпалил Вася, – во сколько!
– О-о-о! – изумился Володя. – А если каждый хоть по десять сусликов уничтожит… – Лицо его стало напряженным: он считал. – Так почти тонну хлеба сбережем.
– Я тридцать уничтожу, – твердо сказал Федя.
– А я сорок, – сказал Вася. Коля засмеялся. Вася настороженно посмотрел на него и спросил:
– Не веришь? Вот пойдем в степь, я тебе докажу. Будешь тогда смеяться.
– Хватит вам, – сказала Нина. – Идемте скорей в степь сусликов выливать.
– А куда пойдем? – спросил Володя.
– К Зеленой балке, – ответил Федя. – Там есть сжатое поле пшеницы, где полным-полно сусликов. Я знаю, доведу. Там рядом бахча, которую дедушка сторожит. Арбузов поедим, дынь. Ох, и вкусные они – страсть. – И Федя в восторге зажмурил глаза.
Решили разойтись по домам, взять в дорогу хлеба, яблок, воды, ведра и собраться через полчаса.
Вовка пришел домой, раздобыл где-то сумку от противогаза, положил туда кусок хлеба, бутылку с водой и пакетик с солью. Мать заинтересовалась его сборами, спросила:
– Ты куда собрался?
– Сусликов выливать пойдем, в поле, – ответил Володя, продолжая копаться в сумке.
– Чем же вы будете их выливать?
– Водой, ясно чем…
– Так тебе же понадобится ведерко? Или кружка? Что тебе нужно?
– Ну, ведерко… – пробормотал Вовка.
Он и сам знал, что нужно захватить ведерко, но таскаться с ним не хотелось. Не напомни о нем мать, он бы мог сделать вид, что забыл про ведерко. А вот теперь придется брать…
– Ведерки другие возьмут, – все-таки сказал потом Володя. – Мне можно и не брать. Лишнее будет… Надо, чтобы на двоих одно.
– Как же это лишнее? – удивилась мать. – Нет, уж лучше возьми свое, чтобы не мешать другим. Если бы у тебя не было ведра, тогда другое дело. А раз есть, то возьми, не надейся на других.
Так и пришлось Володе взять с собой ведерко. Выходя из ворот дома, он хотел поставить его у калитки или спрятать под крыльцо, но мать вышла в коридор провожать. Даже рукой помахала вслед…
За воротами его уже поджидали Коля, Вася и Федя. У Коли через плечо висела холщовая сумка, в руках была железная трость, заостренная на конце. Володя посмотрел на свои сандалии, потрогал рукой тюбетейку на голове и пожалел, что одет не так, как его товарищи. Еще подумают, что боится жары или не умеет ходить босиком. Но не идти же домой, чтобы снять тюбетейку и сандалии? А тут еще ведерко…
Однако оказалось, что, кроме Володи и Феди, никто из ребят не взял ведра. У Васи дома не было лишнего, как он заявил, а Коля сказал:
– У меня только одно, да и то с водой.
Оставшись в мазанке один, он старался все делать так, как делала его мать.
