Замуж срочно! - Соня Дивицкая

Он выгуливал ее по весеннему городу, заводил на дешевые студенческие дискотеки, делал вид, что слушает ее болтовню. Она рассказывала о своей учебе, она действительно любила физику, в отличие от многих наших девушек, которые пошли на факультет, где много мальчиков, чтобы выйти замуж. Любила физику и постоянно ему внедряла про эти сплавы, про то, что сегодня весь мир озабочен поиском новых материалов во всех практически отраслях. Он это слушал, кивая вежливо, но относился к ее рассказам скорее как к веселым историям из серии, как сделать порох своими руками.

Чем он мог повеселить ее в ответ? Мелкими распрями нашей конторы? Он ей рассказывал про свою начальницу, про мужененавистницу Нестеренко, которая к нему все время пристает по мелочам… Про генерального, который иногда подарит тачку, а иногда упрется из-за трех копеек. Однажды он с ними долго обсуждал покупку сканера в свой кабинет, шеф упирался и только в конце разговора догадался спросить, сколько стоит тот сканер. Оказалось, что половину цены он уже по межгороду протрендел.

Арчи рассказал про «пипиторы»… Наша фирма собралась на выставку, организаторы прислали райдер, там, в списке необходимого, были какие-то «пипиторы». Арчи полдня искал, где купить эти «пипиторы», а потом я увидела этот список и сказала ему, что это вовсе не «пипиторы», а пюпиторы. Вот такой ерундой был наполнен его день. Лола смеялась, в ответ ему внедряла, что скоро автомобили будут делать из сверхпрочного пластика, они не будут биться и ломаться…

Арчи слушал ее с удивлением, он не привык, что женщина вещает про автомобили. Хотя по большому счету ему было все равно, что она говорит, его волновало одно – пригласит она его к себе или нет. Он умел своевременно кивать и делать такие круглые глаза с эффектом участия и понимания. И чем ближе они подходили к ее дому, тем сильнее было его напряжение, тем добрее он делал лицо. И – о, чудо! Она пригласила. Так просто, как старого друга, без всех этих ломаний и кривляний, к которым он привык.

– Родители на даче, – сказала Лола. – Констатирую.

Столько раз ему приходилось намекать, вымажживать, заманивать девчонок, которые были в сто раз глупее Лолы и гораздо менее привлекательны, чем она. Где-то в глубине своих мозгов дочери ключниц понимали, что кроме молоденького тела у них ничего особенного нет, а потому, чтобы сохранить внимание «клиента», у них была одна единственная тактика – «я на первом свидании никогда не целуюсь»… Арчи привык пробиваться сквозь стены, и вдруг ему так просто открыли дверь.

Он смутился. Даже в двадцать с копейками, голодный, как дембель, он эту прямоту не оценил и начал волноваться. Что-то как-то неожиданно быстро и легко ему дверь открыли.

Он огляделся. Приятная кухня. Утюги старинные на полке. Самовар тульский. Хохлома. Все привычно. По-старому, мамин дизайн. Успокаивает. Чайник кипит. В форточке весна. В спальне мягкий палас, он думал, что не сможет дойти до кровати, ногами стряхивал джинсы. Запутался в штанах, упали на пол. Потом целовались, долго, ему казалось, страшно долго. Голова кружилась, комната плыла. Девичья светлица, ничего особенного не заметил. Часы на стене, часы такие, с фотографией, с Биг Беном. То ли без двадцати восемь показывали, то ли без пятнадцати… Арчи посмотрел на время и вспомнил, что в восемь будет звонить Марина.

И сразу, как по команде, как в армии, он вскочил, штаны, рубаху натянул – и бежать. Он что-то на прощанье промямлил, извинился, сказал, что срочные дела, неотложные, и побежал, благо было недалеко, два квартала всего от Лолы до его дома. Он гнал через дворы, срезая…

Как он бежал! Мы все так бегали, сил было много, мозга мало, вот мы и летали, как ненормальные, выпрыгивая из теплых постелей, разрывали живые объятия, чтобы догнать воздух… Голос? Мечту? Что мы все догоняли? Не знаю… Может быть, самих себя в последние моменты своего убегающего детства. Не помню.

Арчи ворвался в квартиру, весь красный, в подъезде услышал, как звонит телефон, и мама сняла трубку, и улыбалась, говорила: «Да вот он, вот он, прибежал…»

Он дышал как собака, волоча за собой аппарат, закрылся в комнате, упал на кровать и не мог ничего говорить. А эта его Марина, в Италии, на какой-то ферме под Римом черт-те где, среди чужих мандаринов и кукурузы, среди избалованных мужчин, слышала его дыхание. Она заплакала. «Поздравь меня, – сказала. – Я тут замуж выхожу». Хотела замуж, ей тоже приспичило срочно, потому что виза, вид на жительство, все это не терпит, не ждет. Марина все успела, уладила, итальянца охмурила, молодец. Она была довольна, а ревела потому, что понимала – больше никто не будет с таким ажиотажем догонять ее сиськи, как этот русский мальчик.

4. Сиськи не вечны(

– Да просто тебя заклинило на сиськах! – объяснила ему Лола, потом уже, позже, когда он ей все рассказал.

– Ты помешался на сиськах, мне уже надоело это слушать. Ты у мамы спроси, сколько она тебя кормила, наверняка недолго. Ты в курсе, что такая привязанность к женской груди возникает у тех мужчин, которым в младенчестве не хватило. Иди ты в жопу со своими сиськами!

Лола его дразнила, посмеивалась над ним, надевая красивые лифчики с поролоновыми прокладками, обманывала его, как малыша пустым фантиком. Они стали постоянно встречаться. Это было обоим удобно, всегда рядом, всего в двух кварталах.

Расстояние во многом определяет сюжет любви. А что вы думали? Разъехались – любовь прошла, живете рядом – можно закрутить романчик. Правило действует на всех: и на менеджеров среднего звена, и на физиков, и даже Данте жил в одном дворе со своей Беатриче, и Петрарка за углом от Лауры… И Арчи тоже начал втягиваться.

Сначала было как-то не очень… Лола была другой, та его Марина была королевой, а эта была хозяйкой. Ее активность его пугала первое время, ее готовность к постельным экспериментам должна была радовать вроде бы, но он боялся потерять инициативу. Иногда ее прямолинейность отталкивала.

– Ты меня бесишь! – она говорила. – Я же просила сейчас – подожди…

– Я думал…

– Что ты думал?! Я сказала, подожди, какого хрена ты сейчас кончил?

Она уходила от него каждый раз навсегда, посылая его то в жопу, то к черту. А он старался, у него как раз проснулся дух противоречия, он начал стараться. Арчи быстро понял: для