Замуж срочно! - Соня Дивицкая
– Не может быть такого, – она сказала. – Это ошибка. У нее маленький ребенок, ни одна мать не может так поступить!
Земная женщина, все было у нее по правилам. Нам казалось, что она счастливая. Ребенок, муж-красавец, он иногда мелькал у лифта, отдельное жилье. Пусть маленькая комната, но зато почти что в центре и бесплатно. Во времена большого кризиса и нищеты нам все это казалось счастьем. Мы тоже хотели замуж, нам казалось, что это гарантия женского счастья. Особенно утром нам так казалось рано утром, часиков в пять, когда мы возвращались с ночных гулянок со случайным бомбилой, голодные, грязные, уставшие. Тогда нам казалось, что домашний уют – предел человеческих мечтаний. Нам хотелось борща, или лучше лапши, горячую ванну, чистую постель, и чтобы рядом никого, никаких дискотек, никаких случайных парней и никаких подружек.
И вот однажды в такое ранее утро мы поднимались к себе на седьмой по лестнице и встретили Надин. Мы столкнулись где-то в районе пятого этажа, она не сразу нас заметила, у нее в руках был стул, она несла его перед собой, смотрела под ноги. Мы удивились, что она с каким-то стулом делает на шестом этаже в такую рань?
Надин спросила нас о чем-то…
– Гуляете, девчонки? На танцах были?
И позвала к себе.
– Голодные? Пойдемте! Я вас накормлю. У меня много еды, ко мне папа приезжал…
Мы слышали про папу, она говорила, что очень ждет папу, что давно не видела, хочет поговорить.
– А муж? – нам было неудобно.
– Его нет дома. Пойдемте.
У нее была такая же комната, как у нас, метров двадцать, перегорожена шкафом на спальную и гостевую зону. В этой гостевой она устроила маленькую кухню, стол, диванчик, как-то все поместилось. За шкафом стояли кровать и маленькая детская кроватка, там спал ее сын.
Она включила телевизор, он у нее горел вместо ночника. Вытащила нам на стол каких-то невозможных сладостей… Я помню: орехи в меду, пахлаву… В те времена таких названий не было не только у нас в меню, но и вообще – в лексиконе. Мы были вечно голодные, нам это все после бешеной ночи показалось чудом со скатерти-самобранки.
Какие-то бараньи котлеты она подогрела… Какие котлеты? Максимум, на что мы могли рассчитывать в это утро – кусок батона и чаек.
– Угощайтесь, угощайтесь… – улыбалась Надин, глядя на наши голодные рожи.
Мы опять спросили:
– Почему ты так рано? Со стулом? Ты что, украла стул? Что ты там делала, наверху? Откуда ты спускалась?
Надин улыбалась и говорила так же весело, как обычно:
– Девчонки! Вы не поверите! Я хотела покончить жизнь самоубийством! Я ходила на девятый этаж, чтобы выброситься с балкона!
Мы уже привыкли ко всякой криминальной хронике, которая творилась вокруг, так что даже и не очень удивились. К тому же все было очень вкусно у Надин, мы уплетали угощенье и переспрашивали с набитым ртом:
– Самоубийством? Жизнь покончить… А стул зачем?
– Стул, чтобы спрыгнуть, – говорит. – Там на девятом перила на балконе очень высокие, не смогла залезть.
– Нормально. То есть ты сначала так попробовала, а потом за стулом сбегала?
– Да! – она засмеялась. – Так и было. Я сначала пришла на девятый. Думала, залезу на перила и спрыгну. Прибежала туда, а залезть не смогла. Я же маленькая, мне высоко. Пошла за стулом, со стулом удобно. Стою уже, думаю, все. Оттолкнусь и все. И тут я подумала, что сейчас сын проснется, а мужа нет. Он будет плакать, а к нему никто не подойдет.
– А муж? Он где?
– Гасан не придет, я не знаю, когда он придет, его и две недели может не быть.
– Ты пьесу что ли пишешь? – спросили мы. – Сценарий какой-нибудь? Ты очерк готовишь? Ты про нашу девочку пишешь, которая выбросилась?
– Нет, – говорит. – Все правда. Клянусь здоровьем Хасанчика!
Надин клялась здоровьем сына только тогда, когда была в чем-то на сто процентов уверена. И все равно нам каждый раз было неловко слышать ее кавказские клятвы.
Она решила предъявить нам доказательства. Закатала рукава по плечи. Мы вздрогнули, мы испугались: все руки у нее были в синяках, все было черное, как будто били сапогом. В голове у меня сразу промелькнула цепочка: кавказцы, рынок, бандиты, разборка, заложница, мужа нет дома…
Мы знали, что у мужа есть проблемы. Он многим задолжал какие-то деньги. Об этом Надин сообщила однажды. Как-то раз она прибежала к нам в комнату поздно вечером и спросила, у кого можно занять денег. Мы полезли в карманы, вытащили свои смятые бумажки. Она замотала головой: «Нет, нет, нет. Спасибо, девочки, мне нужна большая сумма». Она стояла в дверях, а сама все время оглядывалась в коридор, как будто искала, кто у нас тут ходит с деньгами. Надин объяснила, что муж ее уехал за картошкой – он продавал на рынке овощи – и что она не знает, где он и когда вернется, а к ней пришли его кредиторы требовать долг.
Денег мы не нашли, но обещали найти мужа, поискать его на рынке. Надин сказала, что этот «бизнесмен» торгует недалеко от дома. Мы прибежали туда, увидели его возле грузовика с картошкой, две продавщицы торговали, он стоял с гордым видом. Потом он выбрал яблок на соседнем лотке, два пакета больших красных яблок, и бросил их в машину. Гасан сразу заметил, что мы за ним наблюдаем. Сам подошел к нам и спросил:
– Что-то случилось?
Это был красивый парень, мы сразу начали, как дуры, улыбаться, его мужское обаяние нас притопило. Мы в жизни не могли подумать, что он садист и неврастеник.
Вечером он пришел домой. Мы встретили Надин на факультете утром, сообщили ей свои впечатления.
– Какой у тебя муж красавец! Какие яблоки красивые тебе купил!
– Какие яблоки? – спросила она.
– Как? Два мешка прекрасных яблок!
Никаких яблок домой Гасан не принес. Мы начали гадать, где яблоки зависли.
– Скорее всего, он выгрузил их где-то рядом, по пути домой…
– Не важно, девочки, – сказала Надин, – это уже не важно.
Яблоки были осенью, а весной она показала нам свежие синяки. Муж избил ее ночью и ушел, а она побежала бросаться с балкона. После этого она нам и рассказала свою историю, которая начиналась
