Замуж срочно! - Соня Дивицкая
Танец невесты
1. После второго пришествия штамп в паспорте будет считаться дурным тоном. А пока мы так сильно боимся друг друга, что приглашаем государство в свою постель.
К документам я всегда относилась небрежно. И когда наши православные активисты проводят акции против электронных карт и паспортов, я их не понимаю. Товарищи активисты, вы боитесь получить число сатаны? Вы опасаетесь, что вас пронумеруют? Поздно! Нас всех уже давно пронумеровали, когда мы только родились, государство нас посчитало по головам, присвоило номер, серию… Но речь не об этом. Так, просто к слову пришлось, мы сегодня в связи с темой «замужа» слишком много говорим про штамп в паспорте. Я вспомнила свой паспорт, с него началось наше знакомство с Надей.
На самом деле у нее было другое, непривычное нам, южное, имя, но мы ее звали по-русски Надя, а чаще даже в шутку, на французский манер Надин, она была секретарем у нас на факультете. Это была такая миленькая кавказская девушка, сразу напомнила мне секретаршу из любимого фильма «Служебный роман». Они, наверно, похожи очень друг на друга, эти маленькие южные женщины, всегда хлопочут, всегда все знают и всегда улыбаются.
После школы я поехала поступать в университет, и на пороге приемной комиссии выяснилось, что я забыла дома паспорт, мне и в голову не приходило, что это настолько важная вещь, что без него меня не допустят к экзаменам. В общем, я стояла и хлопала глазами. Надин, наш секретарь, сидела за столом и с сожалением улыбалась. Ей как раз и поручили наши документы принимать.
– Может быть, домой поедете и вернетесь? – она предложила. – Сейчас только двенадцать…
– Не успеваю, мне до дома электричкой два часа, потом обратно…
Как на грех, это был последний день приема документов, не знаю, сейчас ума не приложу, почему я дотянула до последнего дня, почему не смогла явиться хотя бы днем раньше.
И тут Надин посмотрела на меня озорным хулиганским взглядом.
– Давайте, – говорит, – я так вас запишу, без паспорта.
– Что, можно?
– Не человек для субботы, – улыбнулась она, – а суббота для человека. Приезжайте завтра, я приму ваши документы задним числом.
И рукой махнула… Блузка красная, рукав длинный сверкнул, как флажок. «Какая умница», – я про нее подумала. Вы же знаете этих секретарей… Иногда какая-нибудь исполнительница как упрется из-за ерунды… «С котами нельзя!» – и все. «У меня приказ ректора!» – и ничего с ней не поделаешь.
На следующий день я привезла паспорт и заодно какие-то конфеты.
– Нет, нет, нет, – она энергично замотала головой. – Я ничего для вас не сделала. Это нормальное человеческое поведение.
Тремя годами раньше Надин закончила наш факультет и осталась работать в деканате, куда ее взяли с удовольствием, лучше секретаря, чем кавказские женщины, не найти, она все делала быстро, тихо и с улыбочкой. Всем двоечникам незаметно от декана ставила допуск к сессии, всем родителям говорила, что у ребенка одни пятерки, преподавателям всегда напоминала, где и с кем у них лекция, а то стоят в курилке вечно, болтают о своем… И, конечно, как положено хорошему секретарю, она все про всех знала, только мы ничего не знали о ней.
Я поступила, мы виделись на факультете почти каждый день. Надин по-прежнему решала деликатные проблемы студентов. В деканат регулярно прибегали квартирные хозяйки, которые по старым советским привычкам хотели написать жалобы на своих студенток-квартиранток.
Это были все безумные старушки, которых беспокоило аморальное поведение. Одна прибежала в деканат с половником, размахивала, требовала декана. Надин ее успокоила, обещала передать половник декану, никто особенно не удивился даже этому половнику, особенно после Тети Жанны.
Тетя Жанна – одна армянская мама, которая пыталась спасти своего сына от плохой девочки. Она была постоянной «клиенткой» Надин. Тетя Жанна врывалась к ней с визгом: «Умоляю убрать этот страшный разврат с факультета!» Надин смогла найти к ней подход. Она принесла зачетку моей подружки и показала Тете Жанне: «Смотрите, у девочки одни пятерки. Ее приглашают на телевидение. Она будет зарабатывать кучу денег». «Кучу денег?» – задумалась Тетя Жанна. Надин ей прошептала: «Только больше никому… Это я вам по секрету говорю». Тетя Жанна почапала, куча денег ее впечатлила, она стала здороваться заискивающе с плохой девочкой.
– Спасибо, Надин! Ты гений! – благодарила ее плохая девочка, она была по совместительству моей соседкой по комнате. – А это что? Зачем тут у тебя половник?
Половник еще долго лежал у Надин на столе, для хорошего настроения. И никто из нас не догадывался, чего ей стоит это самообладание и улыбка.
Она жила в нашем студенческом общежитии, на втором этаже были комнаты для персонала. Каждый вечер во дворе у общаги Надин гуляла со своим маленьким сыном. В песочнице копошились самые разные дети: черненькие, желтенькие, беленькие… Китайские, африканские и арабские студенты жили тут вместе с нами.
У Надин был очень аккуратный ребенок, песок и лужи он не любил. Ему было всего три года, а у него во рту уже блестело золото.
– Надя! – мы чуть не упали. – Что это? Коронка на молочный зуб?
Она, как всегда, махнула рукой.
– Это свекровь. Я с этим не смогла ничего поделать. Хочет, чтобы все видели…
Мы не представляли масштаб проблемы, не знали, что это вообще такое – свекровь из маленького городка, который затерялся высоко-высоко в горах. Мы хохотали.
– Нет, ну надо же… Какой маленький, а уже джигит.
Мы помогали ей занести на второй большую детскую машинку, а сами шлепали к себе на седьмой этаж. Нам казалось, что вот у нас на седьмом – это да, это проблемы, а у нее на втором – счастливая семейная жизнь.
Нас, творческих людей – а мы себя считали творческими априори – даже тех, кто ничего не творил, то и дело захватывали сезонные депрессии. Самоубийство на факультете случалось ежегодно, похороны стали привычным ритуалом. На первом курсе застрелился мальчик, на втором еще один трагически погиб, на третьем – а мы как раз были на третьем – наша однокурсница выбросилась из окна. Этот последний случай произвел на всех тяжелое впечатление, у девушки совсем недавно родился сын, и даже маленький ребенок ее не удержал. Когда на факультет принесли эту новость, Надин не поверила,
