Глава 1 - Проклятые земли
«Ну, нет… я буду бороться. Я буду… Я…» И сладкий сон после трудной ночи охватил меня. Потянулась пеленою тьма египетская… и в ней будто бы я… не то с мечом, не то со стетоскопом. Иду… борюсь… В глуши. Но не один.» ©
(С) М. А. Булгаков — «Записки юного врача»
Он очутился в безграничном пространстве, где не было ни верха, ни низа, ни даже времени. Со всех сторон его обступала тьма. Тьма была словно живой — казалось, что она слепо ощупывает тело и мысли, шевелится под кожей, проникает в кровь и растекается по венам и артериям. Тьма пронзала каждую клетку его тела, тьма была здесь почти всемогущей — но при этом неторопливой, обстоятельной, она словно бы пробовала свою очередную жертву на вкус, перед тем, как поглотить её без следа, стерев из реальности.
И всё же — он скорее ощутил это, чем увидел в привычном понимании — тьма не была абсолютной. То тут, то там в ней проступали светящиеся точки, маленькие звёздочки, переливающиеся всеми мыслимыми и немыслимыми цветами.
И каждая эта точка была отдельной Вселенной.
«Мой юный друг» — вклинился в его мысли насмешливый женский голос, спасая от подступившего было безумия — «Надеюсь, теперь ты мне веришь?»
Он попытался закричать — и вдруг с ужасом понял, что не может издать ни звука.
***
Эхо заливистого смеха стихло вскоре после того, как группа молодых студенток скрылась за углом. Марк проводил их завистливым взглядом и вздохнул. Он поймал себя на мысли, что завидует первокурсникам. Учиться ему никогда не нравилось — зато все прелести прекрасной в своей молодости и свободе студенческой жизни он любил и ценил.
Жаль, что для него эта жизнь подошла к концу.
Марк снова вздохнул, и нерешительно взялся за ручку массивной двери, надпись на которой гласила: «Деканат лечебного факультета Иркутского государственного медицинского университета».
Помедлив ещё несколько секунд, Марк наконец собрался с духом и, распахнув дверь, вошёл в кабинет.
Пухлый лысоватый мужчина в костюме, сидящий напротив окна за обширным письменным столом, поднял голову, близоруко прищурившись. Узнав вошедшего, он расплылся в широченной улыбке.
Марк почувствовал, как сердце его похолодело, а затем замерло и опустилось куда-то в район живота. Он по опыту знал, что эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Здравствуйте, Виталий Арнольдович!
Мужчина с шумом отодвинул кресло, и встал из-за стола. Не переставая улыбаться, он промолвил:
— Здравствуй, здравствуй, Вяземский! Поздравляю со сдачей диплома! Тройка — тоже оценка, не правда ли? Зачем пожаловал?
Марк подумал о том, стоит ли реагировать на шпильку в свою сторону — и решил, что время сейчас не подходящее. Вместо этого он произнес, стараясь говорить как можно увереннее:
— Виталий Арнольдович… Вот, собственно, в чем дело… Мне сказали, что информация про место отработки у вас. Я и зашёл… узнать хотел, куда пошлют.
Виталий Арнольдович сдвинул брови и закивал.
— Ну да, ну да. Понимаю. Ты же у нас на целевом от Минздрава учился. Куда пошлют — это ты хорошо сказал, Вяземский! Но ты не переживай, я за тебя замолвил словечко — ты у меня поедешь в райское место…
Марк почувствовал, как в нем закипает злость. Старый хрен всё же решил ему отомстить — этого он и боялся.
Его собеседник, тем временем, выдвинув один из ящиков стола, начал в нем озабоченно копаться, приговаривая:
— Ох, и попил ты мне кровушки, Вяземский, за эти шесть лет! И не только мне, но и всему деканату! Если бы не твой отец, давно бы вылетел ты из ВУЗа как пробка из бутылки с шампанским. Ну ничего, кто старое помянет, тому глаз вон — верно? Я уж для тебя расстарался… Вот!
Он достал папку с документами и сунул её Марку в руки.
— Пантелеевка!
— Пантелеевка? — переспросил Марк убитым голосом. Похоже, всё было ещё хуже, чем он ожидал. — Это что? Посёлок городского типа?
— Лучше! Это деревня. На севере области. Далеко, далеко на севере. Природа, воздух… места живописные! Речка рядом. Осенью грибы, ягоды… Красота, одним словом.
Виталий Арнольдович заговорщицки подмигнул.
— Конечно, ты можешь не ехать. Но тогда тебе придётся вернуть все деньги, потраченные государством на твое, так сказать, обучение. И заплатить штраф. Но это мелочь. Куда обиднее, что пари ты проиграешь.
«Он и про пари знает». Марк почувствовал, как в нем вновь шевельнулась злость. Но показывать её было нельзя — не сейчас и не здесь.
В конце концов, отработка длится всего три года — а это не так уж много. Три года в деревне — а после безбедная и беззаботная жизнь.
— Спасибо вам. — Марк крепко сжал папку в руках и, развернувшись, бросил через плечо: — Спасибо и всего доброго.
— Отцу привет! — крикнул ему вслед Виталий Арнольдович, но Марк уже не слушал его. Дверь хлопнула за его спиной, отделяя новый этап жизни от старого.
Он ещё не знал, что этот новый этап перевернёт всю его жизнь и изменит её до неузнаваемости.
***
Солнце постепенно клонилось к закату, озаряя лес прощальными красноватыми лучами. Эльза устало брела по едва заметной тропинке, то и дело уворачиваясь от ветвей деревьев, которые под действием резких порывов ветра так и норовили ударить по лицу. Её походные сапоги время от времени хлюпали, утопая в очередной луже, а земля вокруг порой предательски начинала колыхаться — местность здесь была болотистая.
Выйдя на относительно сухую полянку посреди топи, девушка села на пенек и устало закрыла глаза. Прислушалась — ни звука, только обычный лесной шум, надоедливое жужжание мошкары да завывания крепнущего ветра, сопровождающиеся шелестом и скрипом гнущихся деревьев.
«Уже третий день» — отрешённо подумала Эльза. «Неужели всё бесполезно?»
Она почувствовала, как душу охватывает отчаяние, а к горлу подкатывает комок слёз. Стиснув зубы, Эльза сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь, и прошептала, стараясь подавить в голосе дрожь:
— Ну уж нет. Я не сдамся. Буду искать, пока не найду, или пока сама не сгину!
Встав с пня, девушка набрала полную грудь пахнущего мхом и прелыми листьями воздуха и прокричала, стараясь чтобы голос звучал как можно громче:
— Катя! Кааатяяяяя! Ауууу! Я здееесь! Я тебя найду!
