Хранитель - Михаил Тепляшин
— Да, пожалуй, ты прав. Он мог бы помочь мне… — Эльза задумчиво теребила косу. — Только поверит ли? Да, ты прав. Настанет момент, и ему придётся поверить. Вот только действовать нужно сейчас... А пугать его раньше времени не стоит. Расскажи, что ещё тебе про него известно?
Прислушавшись, Эльза покрылась румянцем.
— Нет, ну при чем здесь это? Что мне с того, что он молод и красив? Глупости какие… Ну, ладно, хватит. Надо бы его навестить. Где он сейчас… Что ты сказал?
Девушка вскочила с кровати.
— Что значит «идёт сюда»? Ты раньше сказать не мог? Да я же… Я же даже не накрашена!
Внезапно, раздался отчётливый стук в дверь.
***
Погода выдалась на славу — на небе ни облачка, яркое летнее Солнце, зависшее над горизонтом, ласково грело, приятный ветерок дул в лицо, навевая прохладу.
Было около двенадцати часов дня. Марк шёл вдоль улицы мимо покосившихся деревянных домов, слушая музыку в наушниках и напевая себе под нос.
У него было хорошее настроение. Проснулся он рано, но при этом превосходно выспался. В радостном свете утра все странности и неприятности предыдущего дня растворились почти бесследно, оставив лишь легкий осадок где-то в глубине подсознания.
Демьяна он с утра не застал, зато нашёл на столе листок бумаги, исписанный каракулями человека, явно непривыкшего писать от руки: «Мы с Эдиком уехали на сенокос. Обживайся пока, отдыхай. Завтрак на столике в сенях, там же пиво, ежели похмелиться нужно».
— Золотой ты мужик, Дёма! — с чувством произнёс Марк, прочитав записку.
Позавтракав, он решил предпринять вылазку в деревню, и при свете дня оценить место своей вынужденной ссылки на ближайшие три года.
Деревня, как ни странно, вновь встретила его безлюдьем — ни на улице, ни во дворах домов не было видно ни души, и даже собаки как будто притихли.
Впрочем, это не сильно озаботило Марка — он счёл что жители по примеру Демьяна отправились на какой-нибудь сенокос или по другим своим крестьянским делам — по каким именно Марк, будучи городским жителем до мозга костей, не имел ни малейшего понятия.
Куда большим огорчением для него стало полное отсутствие интернета. Несмотря на относительную близость Пантелеевки к райцентру, на экране телефона на иконке сигнала сиротливо отображалась латинская буква «Е», а попытка загрузить страницу какого-нибудь сайта приводила лишь к белому экрану с бессильно зависшей полоской загрузки.
К счастью, подборка любимых мелодий и песен уже давно была загружена в память телефона — не то чтобы Марк был заядлым меломаном, но прогуляться под музыку, погрузившись в свои мысли, любил.
Вот и сейчас в наушниках звучала флейта и гитарные аккорды — играла «Мельница», и песня как нельзя кстати подходила к окружающему антуражу. Пел приятный, слегка меланхоличный женский голос:
«Что ни вечер, то мне, молодцу,
Ненавистен княжий терем,
И кручина злее половца
Грязный пол шагами мерит.
Завихрился над осинами
Жгучий дым истлевшим стягом,
Я тоску свою звериную
Заливаю пенной брагой…»
Марк сделал звук громче. Песня была хорошей, и настроение было хорошим, хорошей была погода… Ну а вид вокруг был просто прекрасный.
Только сейчас, при свете дня, Марк смог оценить, насколько же прекрасная местность раскинулась вокруг Пантелеевки. Сама деревня, насчитывающая всего несколько десятков домов, располагалась по большей части на холме. За восточным его склоном, пологим, с почти незаметным уклоном, раскинулось поле, сплошь поросшее фиолетовыми ирисами и горицветами, а за ним темнелась бесконечная громада леса.
Западный склон холма, напротив, был крутым и обрывистым. У его подножия весело блестела на солнце серебристая извилистая линия реки, за рекой почти сразу вставал стеной лес, представленный в основном хвойными деревьями да берёзовым подлеском. На некотором отдалении, из леса вырастала цепь холмов, куда более высоких чем тот, на котором стояла деревня. Холмы эти обладали красноватым оттенком — вероятно, из-за большого содержания красной глины в почве.
«…Не ходи ко мне, желанная,
Не стремись развлечь беду —
Я обманут ночью пьяною,
До рассвета не дойду;
Ох, встану, выйду, хлопну дверью я —
Тишина вокруг села —
Опадают звезды перьями
На следы когтистых лап.
Пряный запах темноты,
Леса горькая купель,
Медвежонок звался ты,
Вырос — вышел лютый зверь.
Выпей — может, выйдет толк,
