Петька и его друзья
НОВОСТЬ
Весть о выделении ученикам самостоятельного объекта первым растрезвонил Рыжик. Он стремительно ворвался в школу, бросил дежурному по вешалке «москвичку» и помчался по лестнице. На площадке второго этажа чуть не сбил с ног Юру Казакова, крикнув мимоходом:
— Слыхал новость?
— А ну тебя! Несешься как ошалелый! Ногу зашиб, — рассердился Юра.
Но Рыжик был уже далеко: вихрем ворвался на третий этаж. У дверей в свой класс столкнулся с Валей Медведевой и, преградив ей дорогу, потребовал:
— Кричи «ура»!
Валя, маленькая стройная и подвижная девушка, капризно передернула плечами.
— Интересно, почему я должна кричать «ура»?
— Эх, ты! Деточка! — покачал головой Рыжик. — Новость блестящая!
— Какая?
— Вот и какая. Отдельный подъезд нам выделили. Поняла?
Валя от удивления подняла вверх брови:
— Ой! Рыжик! Правда? И мы будем работать одни?
— Спрашиваешь!
Валя схватила Рыжика за руки и закружила его вокруг себя. Но потом вдруг спохватилась, отпустила Рыжика и спросила недоверчиво:
— Это правда? Не брешешь?
— Брешет только собака, — обиделся тот.
— От кого слышал?
— Секрет! — лукаво усмехнулся Рыжик и направился в класс. В проходе между партами девочки преградили ему путь.
— Рыжик, это серьезно? Или очередная твоя трепалогия?
Рыжик прижал руки к груди:
— Клоуном быть не собираюсь, таланта нет. А трепаться — рабочее звание не позволяет, — а сам так ясно и доверчиво поглядел на своих одноклассниц, что те не насмелились ни о чем больше его спрашивать.
Отстранив их, он швырнул сумку на парту и, заложив руки за спину, довольный собой, вышел из класса.
— Я Рыжику не верю! — решительно заявила Рая Белова, когда за ним захлопнулась дверь.
— Почему же? — спросила черноглазая, с ямочками на щеках девушка.
— Да он же любит воробышка выпустить! — ответила Рая. — Его не разберешь, когда правду говорит, а когда фокусничает.
В это время в класс вошел, слегка прихрамывая, Юра. Он махнул рукой:
— Обманывает. Выдумщик. Наговорит с три короба — хоть стой, хоть падай. Мюнхаузен номер два.
И все-таки сообщение Рыжика взбудоражило всех. Каждому хотелось, чтобы эта новость была правдой. Однако у Рыжика была репутация парня, которому ничего не стоило разыграть своих товарищей. Поэтому девочки упросили сейчас Юру подробно выпытать у Рыжика все, что он знает. Догнав Рыжика в коридоре, Юра потребовал в категорической форме рассказать в чем дело. Рыжик с ног до головы осмотрел приятеля и криво усмехнулся:
— Вот что, профессор. Если твоя ученая голова не в состоянии додуматься до таких простых вещей, что на самостоятельной работе мы скорее научимся строить и принесем больше пользы, то лучше помалкивай. Начальству все-таки с горы виднее. Оно мыслит конкретными категориями, ясно?
— Слушай, Петька, я считал тебя порядочным человеком, а ты, — Юра остановился, подбирая подходящее слово, но так и не нашел его.
— Слыхал уже, не первый раз. И знаешь… — Рыжик прищурился. — Иди-ка ты от меня! — он засунул руки в карманы брюк и пошел прочь.
Юра посмотрел ему вслед и прошептал: «Трепач несчастный». В это самое время почувствовал на своем плече чью-то тяжелую руку. Обернулся. Перед ним стоял Виктор Воронов, широкоплечий крепыш: говорят, он двухпудовую гирю свободно выжимал одной рукой.
— Что, опять не поделили? — спросил Виктор, кивнув вслед уходящему Рыжику.
— Ты знаешь, что он говорил?
— Понятия не имею.
— Будто нам подъезд выделили, станем отделывать его самостоятельно.
Витя снисходительно посмотрел на Юру (был он на голову выше сбитого, приземистого Юрия) и усмехнулся:
— Ты, что, Петьку не знаешь?
— Знаю, только он врет сегодня уверенно.
Коридор заполнили шумливые малыши. Пробираясь сквозь их крикливую толпу к Юре и Виктору, спешил Костя Рябцев. Вот он оказался рядом и возбужденно сообщил:
— На стройке был… У-у-ух, что там делается!
— Говори толком, — потребовал Виктор.
— Дайте отдышаться… Летел, как реактивный самолет. Вчера вечером Петька сказал, что нам подъезд отводят. Дай, думаю, проверю. А то Рыжик любит трепаться. Утром — на стройку. Бригада на новое место переходит: шум, крик, спешка. Я у одного спросил, у другого, а толку никакого.
— А вообще здорово получилось бы, если бы целую секцию выделили! — сказал Юра. — Это двадцать квартир. Создали бы свою бригаду, а в ней звенья штукатуров, плотников, маляров.
Виктор возразил ему. Выходило, что Юра просто отстал от жизни. За время производственной практики Виктор побывал во многих бригадах. Оказывается, в тресте специализированных бригад осталось очень мало, а все комплексные. Большинство рабочих овладело двумя-тремя смежными профессиями.
Тогда Юра предложил назвать бригаду не комплексной и не специализированной, а просто ученической. Какая разница, комплексная она будет или ученическая, так и так придется все самим делать. Главное не в названии.
Уже прозвенел звонок, а ребята еще спорили. Но вот в класс вошла Мария Ивановна, классная руководительница. Дежурная по классу Валя громко ойкнула. Ребята поспешили на свои места.
Мария Ивановна строго оглядела класс и остановила взгляд на умильной физиономии Рыжика. «Что-то Петя снова натворил, — подумала Мария Ивановна. — А ребята возбуждены, и Петя вот смирнехонький».
Дежурная доложила, что в классе присутствуют все, что домашнее задание выполнено.
— Садись! — выслушав рапорт, разрешила Мария Ивановна.
Но Валя переминалась с ноги на ногу, не хотела садиться.
— Ну, что еще? — спросила учительница.
— Мария Ивановна, правда, что нам отдельную секцию выделили? И что мы будем работать одни? — решилась Валя. Она взглянула на учительницу, и такой это был чистый, полный большого любопытства взгляд, что Мария Ивановна немного смутилась.
Класс замер в ожидании. Только один Рыжик, казалось, был невозмутим, и она догадалась: ребята были возбуждены этим известием и рассказал им об этом не кто иной, как Рыжик.
— Да, секцию выделили, — ответила она спокойно. — Мастером-инструктором у нас будет Степан Герасимович.
— Это считай, что одни, — высказался Виктор и посмотрел на Рыжика.
Петя поднял глаза, и их взгляды встретились. Рыжик будто спрашивал, торжествуя: «Ну, трепач я или нет?» Взгляд Виктора словно бы отвечал: «Что ты, друг! Я всегда знал, что ты порядочный парень!»
Рыжик улыбнулся, поправил левой рукой рыжую челку, и урок начался.
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
И вот настал день выхода на работу. Утро выдалось тихое, безветренное. Легкий морозец пощипывал уши, хватался за нос. Снег поскрипывал под ногами. По улицам проносились автомашины, грохотали трамваи. У подъезда пятиэтажного дома ребят поджидал Степан Герасимович, Гриша и широкоплечий рабочий — инструктор. На разборку инструмента
