Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов
— Понятно.
— Как видите, мудрости особой не требуется, но без ловкости и смекалки не обойдешься. Ты вот, — он указал на Рыжика, — становись к моему напарнику, к Гришухе, подмастерьем у него будешь. Ну, а ты, со мной, — повернулся он к Юре.
Набрать на сокол раствора удалось без труда. Интересно даже, как он медленно расплылся по плоскости сокола. А вот раствор к стене никак не хотел приставать. Оба приятеля с ног до головы покрылись брызгами раствора, а дело не шло.
Рыжик почесал затылок: кажется, плевое дело, а не клеится. Протянул озадаченно:
— Ну и ну-у! Не прилипает и все!
Гриша усмехнулся и сказал:
— Больно ты быстрый. Не прилипает… И вообще, лепуха к стене не прилипает, а пристает, схватывается со стеной! Понятно? Соображать надо.
— Я-то соображаю, да лепухи не хотят соображать. Я их на стену бросаю, а они на пол падают. Не прилипают и все.
— Опять «прилипают»?
— Не все ли равно? Пристают или прилипают, — пожал плечами Рыжик.
— Не все равно. Знаешь, нас как в строительной школе за это гоняли? Скажешь не так — двойка, а то и единица. Здорово пришлось попотеть.
Работали молча. Рыжик то и дело посматривал то на Гришу, то на Степана Герасимовича и старался копировать их движения, взмахи, даже походку: он так же, как Степан Герасимович, подходил к контейнеру. Широко расставив ноги, набирал раствор на сокол. Не разгибая спины, словно подкрадываясь, подходил к стене. На лице выступали капли пота, начинали ныть, ноги, гореть ладони. Гриша давно уже поштукатурил стенку, перешел к другой, а Рыжик все еще возился с простенком. Лепуха почему-то упорно отскакивала от стены. И вдруг удачный взмах, и раствор остался на стене. Образовалась овальная лепуха.
— Пристала! — заорал Рыжик. — Пристала!
Вот так началось их обучение полгода назад. Да, в тот день, когда впервые возвращались со стройки, их встретил Димка Быков. Он еще в прошлом году окончил школу, подал заявление в институт и на первом же экзамене срезался. Однако Димка всем объяснял, что его не приняли потому, что нет рабочего стажа. Сейчас он «выхаживал» производственный стаж.
— А трудяги! — снисходительно произнес Димка, останавливаясь перед приятелями. — Значит, три дня на стройке кантуетесь, три дня зубрите? Вам, между прочим, повезло, учитесь и стаж идет. Как-никак, рабочее звание.
— До рабочего звания нам еще далеко, — возразил Юра.
Разговор не получался, и Димка, небрежно махнув, рукой, скрылся за углом дома. Юра растерянным взглядом проводил Димку и подумал: «А он прав. Стаж идет. Я ведь все равно потом в институт пойду».
Первый месяц после начала практики доставалось ребятам здорово. Они никак не могли отрегулировать время: не хватало на то, чтобы готовить уроки дома. Отвлекались от учебы, на уроки приходили неподготовленными — в журнале появились двойки. Мария Ивановна как-то задержала класс после занятий и спросила:
— Объясните, пожалуйста, что с вами происходит?
Рыжик поднял руку первым:
— Можно?
— Что у тебя, Петя?
— Есть предложение: неделю учиться, неделю работать, неделю отдыхать.
Класс рассмеялся. Мария Ивановна нахмурилась, дождалась тишины.
— Дело серьезное, а вы превращаете его в смешное. Отстанете в учебе — трудно будет нагнать.
Разговор состоялся бурный. Ребята после этого заметно подтянулись.
ВЛАДЬКА ЖУКОВ
Димка был прав и в другом: полгода ученики действительно кантовались. Работали, по меткому выражению Рыжика, вприглядку или использовались на затычках. Надо что-нибудь поднести, посылали ребят. Накопился строительный мусор, кто должен убрать? Опять же ученики. С них спрос небольшой, не уберут сегодня, закончат завтра. А если и на послезавтра останется, тоже невелика беда. Потребовался мастеру, прорабу или бригадиру человек, кого взять? Ученика. Свободнее его на стройке человека не было.
Теперь все круто изменилось. Своя бригада, свой план. Раньше ребята не задумывались, почему так бережно относятся рабочие к строительным материалам. Лишь сейчас поняли, что каждый грамм раствора, каждая рейка, из которой частенько делали шпаги, всегда нужны для дела, а поэтому их приходится беречь, зря не разбрасывать.
Работа по-новому как-то незаметно изменила отношение учеников к порученному делу. Рыжик даже предложил по-иному распределить труд.
— Ребята, — сказал он, — девочкам что полегче, а нам что потяжелее.
— Это как полегче? — нахохлился Владька Жуков.
— Пусть штукатурят, малярят, а мы тяжести будем перетаскивать, подмости устанавливать.
— Верно! — поддержал Рыжика Виктор и, шлепнув его по спине, подивился: — У тебя, Петька, не голова, а совнархоз!
— Дурацкий к тому же, — проворчал Владька Жуков и наотрез отказался устанавливать для девочек подмости.
— Эх ты, единоличник, — презрительно выдавил Рыжик и чуть позднее подговаривал ребят хорошенько проучить Владьку. Юра не соглашался. Но Рыжика неожиданно поддержал Виктор, и Юра сдался.
Как-то Степан Герасимович поручил ребятам стаскать в комнаты шпунт для настилки полов. Как на грех, вышел из строя шпунтоподъемник. Дежурного слесаря поблизости не оказалось. Виктор сунулся было исправить сам, но моторист крикнул на него:
— Брысь! Нечего в чужое дело соваться!
Пришлось шпунт поднимать на себе. На помощь мальчикам прибежали девочки. Владька со своим напарником Костей Рябцевым тоже было пристроился принимать тес. Но их не приняли в общую компанию. Костя растерянно поглядел на Владьку и развел руками:
— Обанкротились мы с тобой, друг!
— Ерунда! Сами натаскаем! Пошли!
— Обалдел! Попробуй на пятый этаж столько тесу натаскать!
— А ты что предлагаешь?
— Попросить бригадира — поможет.
Владька упрямо мотал головой: не хотел он идти на поклон к бригадиру.
— Ну и черт с тобой, — рассердился Костя, взял топор, ножовку и вышел. Владька потоптался на месте и поплелся к девочкам. Заглянул в одну комнату: девочки дружно работали и не обратили на него внимания. Владька громко кашлянул. Валя Медведева оглянулась и близоруко сморщилась.
— Это ты, Владька? Чего разгуливаешь?
— Тесу у меня нет. Помогите подбросить.
— Не можем, Владик. Своей работы вон сколько, не гневайся.
Валя отвернулась и снова приступила к работе. Куда бы Владька ни приходил, везде ребята были заняты срочным делом и помочь ему не могли.
— С удовольствием бы! — говорили они. — Но дело? Сам понимаешь!
Владька нахохлился как индюк, крепко на всех обиделся и пошел искать Степана Герасимовича. Мастер находился в бытовке. Владька пожаловался ему на ребят, попросил, если не наказать их, то хотя бы сделать внушение.
Степан Герасимович насупился, спросил:
— Чем же ты насолил им всем, если они тебя не принимают в артель? Нехорошо с артелью тягаться — пустое дело. Помирись! Сегодня же помирись!
Не солоно хлебавши ушел Владька от Степана Герасимовича, да так до конца смены и проходил без дела.
На другой день на уроке истории Владька запутался в датах. Петр Петрович
