Развод с князем. Хозяйка доходного дома
Глава 1. Дом без дохода
— Пятьдесят тысяч рублей единовременно, загородный дом в Бережках и содержание в размере трех тысяч рублей ежегодно, — негромко прочитал седой мужчина справа от меня. — При условии окончательного расторжения брака и отказа от дальнейших имущественных требований к князю Левшину.
Я смотрела на страницу перед собой и пыталась понять, почему незнакомец говорит о моем разводе так, словно я должна сейчас взять перо и спокойно решить собственную судьбу.
Последнее, что я помнила отчетливо, никак не было связано ни с князьями, ни с этим высоким кабинетом, ни с тяжелыми шторами на окнах.
У меня был свой кабинет на шестом этаже управляющей компании, сорок девять лет за плечами и спор с владельцем трех апартаментов, который никак не желал понимать, почему общая лестница не является продолжением его личной квартиры.
Потом память обрывалась.
А теперь передо мной лежали документы на плотной кремовой бумаге, на пальце блестело кольцо, которого я никогда не носила, а мужчина напротив ждал моего ответа.
Красивым его можно было назвать без всяких скидок. Высокий, лет сорока пяти, темноволосый, безукоризненно одетый. Но сейчас меня куда больше интересовало то, как он держался.
Спокойно.
Слишком спокойно для человека, который разводится с женой.
Он не нервничал, не пытался убедить меня, не избегал взгляда. Будто вопрос уже решен, а мое присутствие требуется исключительно ради подписи.
— Княгиня? — напомнил седой.
Я перевела взгляд на него.
Перед мужчиной лежала кожаная папка. На серебряной табличке у края стола было выгравировано: «Поверенный Осип Карпович Мельников».
Хорошо.
Одно имя у меня уже есть.
Я опустила глаза к документам.
В верхней строке стояло другое.
Аксинья Павловна Левшина.
Моя нынешняя фамилия, если всему происходящему можно верить.
Напротив имени мужа значилось: князь Федор Аркадьевич Левшин.
Федор.
Я медленно провела взглядом по следующему абзацу.
Документ был составлен обстоятельно. Имущество перечислялось отдельно, условия отдельно. Хорошая новость состояла хотя бы в том, что местный язык я читала без труда. Плохая — я понятия не имела, что именно уже успела сделать женщина, чье место заняла.
Приходилось осторожничать.
— Вы сказали пятьдесят тысяч? — уточнила я.
Федор едва заметно изменился в лице.
Не удивился. Скорее насторожился.
— Именно столько, — ответил он.
Голос приятный, сдержанный.
— И дом в Бережках.
— Дом остается вам без каких-либо обременений, — подтвердил поверенный. — Кроме обычных расходов по содержанию участка.
— Какой доход он приносит?
Осип Карпович замолчал.
Федор откинулся на спинку кресла.
— Никакого.
— Земля?
— Семь десятин вокруг дома.
— Сдается?
— Нет.
— Лес?
— Небольшой.
— Пашня?
Федор посмотрел на меня уже внимательнее.
— Аксинья, к чему эти вопросы?
Я подняла на него глаза.
Вот и первая полезная деталь.
Он не ожидал вопросов.
Значит, прежняя Аксинья либо не интересовалась имуществом, либо в таких разговорах вела себя иначе.
— Я пытаюсь понять предложение, которое должна подписать.
— Вы его уже обсуждали.
Это было неприятно.
Не потому, что он сказал что-то грубое. Просто сейчас выяснилось: разговор начался до моего появления.
Что именно прежняя Аксинья успела согласовать, я не знала.
— Тогда повторите для меня основные условия, — попросила я.
— Зачем?
— Потому что подпись будет моя.
Короткая пауза.
Осип Карпович осторожно переложил один лист поверх другого.
Федор посмотрел на него, потом снова на меня.
— Вы получаете содержание, деньги и Бережки. Я оставляю за собой городскую недвижимость, счета конторы, родовое имение и предприятия семьи. Мы отказываемся от взаимных претензий.
Прекрасно.
Если бы я действительно собиралась поселиться в красивом загородном доме, любоваться видом из окон и каждый год ждать денег от бывшего мужа.
Меня такая жизнь не устраивала даже в теории.
Я снова принялась читать перечень.
Особняк на Сретенской.
Усадьба Левшино.
Три склада.
Доля в торговом товариществе.
Доходный дом на Верейской улице.
Я задержалась.
Прочитала строку еще раз.
— Этот дом ваш?
Федор проследил за моим пальцем.
— Какой?
— Верейская улица, двадцать семь.
— Да.
— Четыре этажа?
— Четыре.
— Тридцать четыре квартиры?
Теперь он точно насторожился.
— Насколько помню.
Я придвинула страницу ближе.
Шесть торговых помещений по первому этажу. Каретные помещения во дворе. Складские комнаты. Подвал.
И цифра дохода за прошлый год.
Я перечитала ее дважды.
Почти девятнадцать тысяч рублей.
Не состояние княжеской семьи, конечно.
Но совершенно нормальный самостоятельный доход.
— Почему он остается вам?
— Потому что принадлежит мне.
Я посмотрела на Федора.
— Загородный дом тоже принадлежит вам.
— Вы хотите сказать, что предпочли бы городской?
В его голосе наконец появилось настоящее удивление.
Вот теперь стало интересно.
— Я хочу понять разницу.
— Разница очевидна. Бережки подходят женщине вашего положения гораздо больше.
— Разведенной женщине?
Осип Карпович кашлянул.
Федор не отвел взгляда.
— Женщине, которая больше не обязана принимать участие в столичной жизни.
Очень вежливо.
И совершенно ясно.
Мне собирались не просто дать содержание.
Меня собирались убрать.
Я вернулась к документу.
— Сколько стоит дом на Верейской?
— В описи указана оценка, — заметил поверенный.
Указана.
Сто двенадцать тысяч.
Я посмотрела на годовой доход.
Потом на стоимость Бережков.
Сорок четыре тысячи.
Пятьдесят тысяч деньгами плюс сорок четыре недвижимостью и ежегодное содержание.
Предложение выглядело щедрым.
Если не задавать следующий вопрос.
— Есть долг?
Осип Карпович посмотрел на Федора.
Это движение длилось секунду, но я его заметила.
— По дому? — уточнил поверенный.
— Да.
— Текущие платежи.
— Какого размера?
— Не думаю, что это имеет значение, — сказал Федор.
Я повернулась к нему.
— Тогда почему вы не отвечаете?
— Потому что мы обсуждаем ваш развод, а не мою бухгалтерию.
— Пока вы предлагаете мне имущество в обмен на отказ от другого имущества, это и моя бухгалтерия.
Осип Карпович опустил взгляд в бумаги.
Похоже, ему очень хотелось оказаться где-нибудь еще.
Федор несколько секунд меня рассматривал.
Никакого гнева.
Скорее попытка понять, кто сидит перед ним.
Мне это было вполне взаимно.
— Три тысячи восемьсот сорок рублей, — наконец ответил он.
— Просроченных?
— Текущих.
— За что?
— Городской сбор, часть работ по крыше, расчеты с поставщиками.
Я мысленно сопоставила сумму с доходом.
Не смертельно.
— Квартиры заняты?
— В
