Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева
Он застыл.
Я почти услышала, насколько нехарактерно для прежней Аксиньи было предлагать князю Левшину подстроиться под ее время.
Но отступать уже было поздно.
Федор подошел к окну.
За стеклом виднелся широкий проспект, экипажи, прохожие и высокий фонарь с белым кристаллом внутри. Свет среди дня был выключен, но сам фонарь подсказал мне важное: этот мир не был точной копией моей истории.
Я уже заметила отсутствие электрических проводов в кабинете и ровный свет маленького кристалла под потолком. Теперь получила еще одно подтверждение.
Похоже на империю конца девятнадцатого века.
Но не совсем мою.
— Хорошо, — сказал Федор, не оборачиваясь. — Мельников подготовит бумаги. Договоры вам покажут в доме.
— До подписи.
— Вы мне не доверяете?
Вопрос прозвучал почти насмешливо.
Я посмотрела на документ о разводе.
— Вы разводитесь со мной.
— И?
— В такой день доверие кажется не самым надежным инструментом.
Он повернулся.
На этот раз в его лице мелькнуло что-то похожее на уважение.
Или я захотела так увидеть.
Угадывать чужие мысли не стоило.
Осип Карпович сложил документы.
— Мы можем перенести окончательное подписание на четыре часа.
— В три, — сказал Федор. — В четыре я должен быть в Совете.
— В три, — согласилась я.
Я встала.
И тут возник вопрос, который стоило задать раньше.
Куда мне теперь идти?
Я понятия не имела, где живу.
Не знала адреса.
Не знала, кто меня ждет.
Не знала даже, есть ли у меня деньги на экипаж.
Федор уже направлялся к двери.
Пришлось рисковать.
— Я хочу осмотреть дом сейчас.
Он остановился.
— Верейский?
— Именно.
— Зачем?
— Чтобы к трем часам решить окончательно.
Он тихо усмехнулся.
— Вы все еще можете выбрать Бережки.
— Поэтому и еду.
— Управляющего зовут Степан Гаврилович Белов. Я предупрежу его.
— Не надо.
— Почему?
— Хочу увидеть дом без предупреждения.
Федор оглянулся на меня.
— Откуда у вас появились такие привычки?
Вопрос попал точнее, чем ему самому, наверное, казалось.
Я не отвела глаз.
— Видимо, появились вовремя.
Через десять минут выяснилось, что у меня есть экипаж.
И камеристка.
И даже собственная квартира в доме Федора, куда мне предстояло вернуться только за вещами.
Камеристку звали Настасья. Лет сорока, крепкая, собранная, в темном платье и коротком жакете. Она встретила меня у выхода из конторы с таким лицом, будто последние недели привыкла ждать неприятностей.
— Домой, Аксинья Павловна?
— На Верейскую.
Она замешкалась.
Совсем немного.
— К доходному дому?
— Да.
— Сейчас?
— Сейчас.
Настасья не стала спрашивать зачем.
Это понравилось мне сразу.
Экипаж ждал у тротуара. Лошади были обычными, зато на боковых фонарях виднелись крошечные голубые кристаллы. Я забралась внутрь и только тогда позволила себе несколько секунд ничего не делать.
До этого момента мне удавалось держаться на привычке решать проблемы по одной.
Теперь проблем стало слишком много.
Я оказалась в чужом теле.
В чужом мире.
В браке, который прекращался через несколько часов.
У меня имелся бывший почти муж, желающий отправить меня подальше от города.
И я только что обменяла спокойный загородный дом на недвижимость, которую даже не видела.
Неплохое начало новой жизни.
— Настасья.
— Да, Аксинья Павловна?
— Сколько лет вы у меня служите?
Она посмотрела на меня с явным удивлением.
Плохо.
Слишком прямой вопрос.
— Четвертый год.
— Значит, видели Верейский дом?
— Несколько раз.
— Что о нем думаете?
Теперь удивление сменилось осторожностью.
— Хороший дом.
— Это не ответ.
— Простите?
— Когда человек говорит «хороший дом», он обычно имеет в виду, что не хочет говорить правду.
Настасья неожиданно улыбнулась.
Едва заметно.
— Дом крепкий. Место хорошее. Жильцы разные. Степан Гаврилович за порядком следит. Но князь последнее время вкладывать в него не хотел.
— Почему?
— Не знаю.
— Квартиры заняты?
— Кажется, почти все.
— Платят исправно?
Она пожала плечами.
— Этого я не знаю.
Нормально.
Не надо превращать камеристку в энциклопедию.
— А прежняя... — я вовремя остановилась. — А я часто туда ездила?
Настасья посмотрела на меня еще внимательнее.
— Раньше иногда.
— А в последнее время?
— Нет.
— Почему?
— Вы с князем решили, что вам лучше не вмешиваться в хозяйственные дела.
Мне очень хотелось спросить, кто именно из нас решил.
Но это можно выяснить позже.
— Ясно.
Экипаж свернул на широкую улицу.
Город постепенно менялся. Представительские особняки уступали место четырехэтажным домам, лавкам, конторам, вывескам. Движения стало больше. У перекрестка стоял высокий металлический столб, по верхней дуге которого пробегали тонкие белые искры. Рядом мальчишка в форме городской службы проверял латунную панель.
Я отметила деталь и не стала расспрашивать.
Сейчас меня интересовал дом.
— Скажите еще одно, — попросила я. — В последние недели я была очень расстроена?
Настасья долго молчала.
— Вы разводитесь с мужем.
— Это я уже заметила.
Она наконец посмотрела прямо на меня.
— Вы почти не выходили из комнат. И много плакали.
Вот и ответ.
Прежняя Аксинья не хотела развода.
Или боялась его последствий.
Возможно, и то и другое.
— Федор... князь часто приходил?
— Нет.
— Мы с ним ссорились?
— Я не слушала под дверями.
Мне снова захотелось улыбнуться.
— Хороший ответ.
Она нахмурилась.
— Вы сегодня другая.
Вот этого я ждала.
— Развод иногда помогает посмотреть на вещи иначе.
— За одно утро?
Похоже, эта фраза становилась популярной.
— Особенно за одно утро.
Настасья ничего не сказала.
Но и дальше спрашивать не стала.
Через несколько минут экипаж остановился.
Я посмотрела в окно.
И сразу поняла, что дом мне нравится.
Не потому, что был красив.
Красота в недвижимости вообще переоценена.
Дом был расположен правильно.
Верейская оказалась широкой торговой улицей. На противоположной стороне работали кондитерская, книжная лавка и магазин тканей. Чуть дальше виднелась площадь. По мостовой постоянно ехали экипажи.
Сам дом занимал почти половину квартала.
Четыре этажа, светлый каменный фасад, два подъезда, высокая арка во двор. На первом этаже шесть витрин. Над ними — три ряда окон.
На углу висела вывеска часовой мастерской.
Рядом работала булочная.
Еще дальше — магазин готового платья.
Никакой развалины.
Люди входили и выходили.
У одного подъезда остановился извозчик. Из арки выбежал мальчик с корзиной. На третьем этаже женщина открыла окно и что-то крикнула вниз.
Живой дом.
Заселенный.
В хорошем месте.
Я вышла
