Замуж срочно! - Соня Дивицкая
– Ты представляешь, что у нас творится! – звонила мне Анжела. – Мальчик работал! Прятался там от военных, чтоб ему на платформе морду не набили! Все снял! А эти сволочи не пропускают репортаж!
В те времена ей это все действительно было интересно. С Анжелой так случалось постоянно, когда она знакомилась с новым мужчиной, ее всегда очень захватывала его работа, его бизнес, все технологии она изучала всерьез. Даже Ахмет по-настоящему влюбился в нее именно после того, когда она удачно пошутила про его литейные печки, которые он выпускает на своей прекрасной фабрике. В его небольших печах было две домны, он назвал эту систему «дуэт-пауэр». Анжела запомнила, как он чертил кому-то из клиентов схему своей печи. И однажды, когда Ахмет опять метался в подозрениях на ее счет и страдал от ревности, Анжела засмеялась и выложила на стол его же собственную переписку с девочками. «Вот такой вот у нас с тобой «дуэт-пауэр!» – сказала она, и Ахмет рассмеялся. Он понял, что Анжела – настоящая его судьба, потому что ни одна другая женщина не смогла понять его чертежи. Примерно так же было с зятем, его успехами она гордилась, как мать ребенком. Некоторое время.
Когда инцидент с танками замяли, мальчика пригласили на пресс-конференцию с президентом. О, что тут было… Анжела всем кидала ссылки на эту новость и объясняла, где там в журналистском пуле ее красавчик-зять. И только когда его шмотки полетели с балкона, он сразу же из журналиста превратился в «брехунца».
– И теперь эта акула пера живет у мамы! – смеялась Анжела. – А мама офигела! Она уже семь лет не знала горя, сын в семье, сын с женой, жена за ним смотрит, рубашки ему гладит, кормит, жена волнуется, когда он поздно вернулся, когда он набухался у себя в редакции… А теперь все это делать маме опять! Она не готова, она его пьяным не видела. Рожу разбили ему – и мама сразу Лилечке звонить. «Ну что там? Может, вы помиритесь?» Вот так вот она сразу полюбила Лилечку! А то все придиралась, готовить моя Лилька не умеет… Так прямо в лицо ему и говорила: «Твоя красавица картошку сварить не может!» Да! Лилек у меня творческая личность. Я однажды приехала, смотрю, она картошку сварила прямо в мундире и на стол ему в миске подает… Милая моя, откровенная, прямая девочка, бесхитростная! Я ей говорю: «Нет, дочка, на этом этапе нельзя останавливаться! Нужно добавить сюда немножко дизайна!» Почистила я ей картошку, немножко укропом посыпала, помидорчик, яичко туда… На блюдо выложила на красивое, там сальца кусочек, там огурчик, соусом покапала… Красненькое, зелененькое… Совсем другое дело! Красота! И не фиг придираться! Придираться любая сволочь может, а ты пойди и научи! Я взяла и купила ей мультиварку. Милое дело! Все туда сунула, таймер поставила – иди фотошопь свои сессии…
Да, я забыла сказать, дочка у Анжелы фотограф, она снимает не только свадьбы и банкеты, а еще показы и моделей. Лилек так быстро и сбежала из Анталии, потому что в России у нее были назначены съемки. Она, действительно, отличалась от Анжелы. С ее характером вовсе не мужчина был лучшим средством от депрессии, а работа, собственные деньги. Безопасность! Это же наша первая базовая потребность, развод пробивает именно ее, а мужчины – это у нас потребность номер три, на следующем месте они стоят после еды. Психологи, к которым обращалась Лилек, об этом говорили, но почему-то все с нее трясли, чтобы она сию минуту им расслабилась. Чтобы она срочно начала жить «здесь и сейчас», научиться снова доверять… Какие доверялки! За месяц в Анталии она не познакомилась ни с кем, кроме одного модельера, да и тот ее интересовал только как профи, она снимала на его показе. Раздевались для съемок другие, она себя чувствовала в безопасности только одетой и с камерой на плече, как с ружьем.
– Вот и осталась бы в Анталии работать! – не могла ее понять Анжела. – Тут такая природа! Снимай – не хочу! Но нет! Она сбежала от меня, потому что ждет своего… Он же к ней ходит по субботам, с дочкой гулять. И постоянно ее шпыняет, на меня все валит, говорит, что это я заставляю ее разводиться. А сам продолжает встречаться со своей шлюхой! Она его закодировала совершенно! После нее он кидался на Лилечку! Кричал, что заберет дочку! Орал, что мы ее незаконно за границу вывозим, что он теперь ее ко мне не выпустит!.. Это она его так натравила!..
– Подожди… Не спеши… – я просила Анжелу, хотя мы теперь уже и так еле-еле плелись. – Это все эмоции, все темперамент, это все пройдет… Девочка работает… Девочка умная… Зять перебесится… Ты помнишь про хаш? Ты обещала, что мы поедем кушать хаш?
И, конечно же, Анжела снова мне ответила:
– Все будет у тебя, Соньчик! И тапочки, и хаш. Сейчас только мы поймаем эту суку!..
Я пыталась ее успокоить, но, конечно, никаким макаром успокоить ее было невозможно, и никакую другую тещу в такой ситуации не успокоишь. Каждое слово у нее получалось с восклицательным знаком, только так она могла немного выпустить огонь, который пожирал ее изнутри.
Мы въехали в Кемер, точнее, мы его почти проехали по трассе. Уже закончились сочные парки, высокие арки с пятью звездами, мы оказались в дешевой зоне, где «троечки» гнездились друг у друга на голове. Анжела сказала, что мы почти у цели, но, к сожалению, перестала смотреть на дорогу, она читала вывески отелей и чуть не врезалась в зад впереди идущей машины. Турки махали руками, сигналили – блондинка за рулем невозмутимо улыбалась.
Мы свернули, наконец, с трассы, в направлении к центру, и потащились еле-еле, высматривая вывески отелей и магазинчики при них. Анжела вынюхала у бывшего мужа любовницы зятя… Как это мило звучит, вы заметили? Бывший муж любовницы зятя – все как в приличной Санта Барбаре. Так вот, Анжела вынюхала, что отель будет дешевый, семейный, три звезды. И все, точнее, как я уже говорила, информации не было. Таких отелей была куча, но Анжела предполагала, что отель должен быть непременно с вульгарным названием, в котором будет некое блестящее словечко «стар», или «кинг»,
