От Дзена до Нейрона: как улучшить свою жизнь, используя нейронауки Запада и мудрость Востока - Александр Демкин
* * *
Кстати, такое альтернативное направление в медицине, как гомеопатия (лечение ультранизкими дозами лекарств), появилось ещё в начале XIX века. Существует книга «Doctrine Homeopatique» 1934 года, написанная во Франции. Вот из неё один из рецептов: взять от трёх до пяти зёрен обжаренного кофе, растолочь в мелкий порошок и залить 300 мл чистого спирта. Разогреть до 60 градусов, дать остыть. Получившийся настой давать пациентам с меланхолией в дозе 1 капля на 1 литр (!) какао на молоке. Автор предлагает также подсластить сам раствор сахаром. По-моему, кофейный ликёр можно сделать и понасыщеннее, но двести лет назад ликёр был таким.
Цитата Терри Прачетта.
Боевые искусства
– Мне страшно.
– Что страшно? Смотреть видео?
Брат показывал Женечке запись с последней своей тренировки перед важным экзаменом по айкидо. На ней Дима был одет в доги, специальную форму для занятий, и от него веяло той самой строгой красотой, которую Женечка уже с десяток лет жадно вбирала в себя из старых японских фильмов про отважных самураев и утончённых гейш. А ещё, как оказалось, в пределах тренировочного зала тело брата неожиданным образом обретало такую лёгкость, что сложно было поверить в девяносто с лишним килограммов его веса. Чёрт возьми, он делал сальто! Вращался в воздухе, будто преодолел законы физики и здравого смысла, а в процессе не задевал никого из занимающихся соседей, притом что у него и места-то для маневра толком никакого не было! Хотя нет, это не сальто. Как же оно правильно? Женечка посмотрела на брата и досадливо поджала губы. Она знала, стоит ей сказать это вслух, он тут же закатит глаза и будет прав, ведь отвечал одно и то же на один и тот же вопрос в какой-то сорок пятый раз. И это только на текущей неделе.
– Тоби-укеми, – Дима, к счастью ли, и без слов считал всё, что выразило Женечкино лицо за последние несколько секунд, и она тяжело вздохнула. Ну не давался ей японский, хоть ты тресни! Корейский хангыль она осилила за неделю и вполне сносно читала сложенные из него слова, а хирагана уворачивалась, извивалась и в целом смотрела на неё недобро с листов прописей, как будто была не азбукой, а ниндзя, призванием которого являлось добить Женечку в и без того непростой жизни. Дима, правда, был с такими мыслями не согласен и всячески уговаривал не опускать руки: пытаться и снова пытаться, если не получается. Женечка старалась, как могла. Иногда в редкие, совсем уж неудачные дни, она отчаивалась, плакала в кота, но затем снова возвращалась, пошатываясь, в колею: вместо прописей брала в руки телефон и открывала какое-нибудь приложение, весело поощрявшее её ярким салютом даже за самый малый шаг.
– … Ещё есть мае-укэми, уширо-укэми, ёко-укэми, – не унимался тем временем Дима, совершенно не вняв сестринским вздохам, сопровождавшим очередные мысленные терзания. – Ты запомнишь, когда сходишь хотя бы на одну тренировку и вживую увидишь, чем отличается одно от другого. А ещё лучше – выполнишь что-нибудь сама.
– Дим, но я… Я же дискоординированная!
– Ого! Новая отговорка, надо же! Такой ещё не было.
– А ты как будто этого не знал…
Женечка постоянно задевала в этой двушке одни и те же косяки, углы и дверные ручки ещё при живой бабушке. А война с ножкой кровати в комнате и вовсе была возведена на государственный уровень в том смысле, что из-за пресловутого куска дерева девушка уже дважды попадала в приёмный покой той же больницы, где и работала, а потом отправлялась в уже почти родную травматологию, только не в качестве медсестры, а пациента. Оба раза – со сломанным мезинцем на ноге, да. В отделении весело подшучивали и предлагали Женечке взять уже матч-реванш: разобрать (для особенного успокоения души – топором), и выкинуть старую мебель, а после купить раскладной диван, мягкий, как перина, у которого нет острых углов, о которые можно убиться, и вообще каких-либо твёрдых выступающих частей. Женечка всё тянула, обещала себе и коллегам подумать, но по факту к переменам не стремилась: она всё равно найдёт, обо что поставить синяк, даже у этого, якобы идеального, дивана. А ножка кровати тем временем все пила и пила её тёплую кровь. Иногда – буквально.
– Ну, ты порой невнимательная, да. Бываешь неаккуратной в пространстве, – Дима задумался: на ум сейчас приходила та самая замученная уже в народе фраза про изящество, грацию, картошку и кошку. – Но я не думаю, что это безнадёжно. Начнешь работать над собой – станешь лучше понимать своё тело, а значит, и качество взаимодействия его с внешним миром улучшится.
– Но я…
– Жень, хоть раз в жизни сделай, как я говорю, не споря, я тебя умоляю. Себе же во благо.
Сестра задумалась, и тут Дима понял, что пора, что называется, добивать: в его загашнике был запасён специально заготовленный козырь, пожалуй, самый весомый и неожиданный из всех у него бывших и будущих, однако, чрезвычайно действенный:
– Прозанимаешься год, сдашь на пятый или четвертый кю, и я подарю твоей Оде друга.
– Что? Прям настоящего сиба-ину? – в голосе Женечки слышалось сомнение, тем не менее Дима понял: сработало, как атеми. Это отвлекающий прием в айкидо, цель которого не ударить посильнее, а придать противнику нужное направление движения для будущей над ним победы.
– Ну, с игрушечным же в прошлый раз не прокатило.
– Это точно…
– Так что? По рукам?
Когда Женечке предлагали взять ещё одно животное, она не могла сказать «нет», даже если оно было похоже на неопределённого монстра из подворотни, как Бублик тёти Сони,
