Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

жопу», но я же с Лонг-Айленда, так что на стрессе всегда ругаюсь. Ты меня двадцать пять лет знаешь – это что, новость?

– Я ее позову, – крикнул Вульф из столовой, то есть, из соседней комнаты.

– Вульф! – хором рявкнули Клэр и Гас, не сообразившие, что сын их все еще слышит.

– Что? Я просто здесь сижу! А вы громко разговариваете.

– Эта беседа не для детских ушей, – одернул его Гас. – И вообще ты должен быть у себя наверху.

– Но ты же мне еду готовишь! И я просто хотел помочь, – ответил Вульф. – Я погуглил и узнал, что в штате Мэн возраст согласия – шестнадцать лет.

– Вот жопа! – выдохнула Клэр. – Извини, – добавила она, обращаясь к Вульфу.

– Забирай свою кесадилью. Ты можешь поесть у себя в комнате и заодно позвать сюда Хейзел? – спросил Гас. – И Клэр, пожалуйста, хватит выкрикивать «жопа» да «жопа».

– А можно я консоль возьму? – Вульфу не разрешалось носить гаджеты в свою комнату.

– Да! – хором ответили родители.

В дверях появилась Хейзел, бледная, как смерть. Позволила отцу обнять ее.

– Расскажи-ка, что случилось, – попросил Гас, отпуская дочь.

– А мама не рассказала?

– Я хочу услышать от тебя. – Он опять привалился к разделочному столу и скрестил руки на груди.

– В последний раз. – Хейзел уселась за стол. – Я задолбалась все это повторять.

Клэр и Гас переглянулись. Если они подадут официальную жалобу, их дочери придется рассказывать эту историю снова и снова.

– Ты очень смелая, – сказала Клэр, касаясь руки дочери.

– Ничего подобного. – Хейзел оттолкнула пальцы мамы. – И вообще дело ерундовое. Ничего не случилось. Я никак не могу это до вас донести.

– Твой директор шантажировал тебя и делал непристойные предложения, – ответила Клэр. – Так что дело категорически не ерундовое.

– Сексуально домогался, – добавил Гас.

– И практически попытался тебя изнасиловать, – заметила Клэр.

– Ну и что? – отозвалась Хейзел.

– Хейзел, милая, папа хочет позвонить в колледж, поговорить с президентом Хилл.

– Конфиденциально, – пояснил Гас, натирая сыр в кесадилью – теперь уже для Хейзел. – Спросить совета.

Президент Хилл, в прошлом профессор женских исследований, в феминистских кругах была влиятельной активисткой.

– Я тут подумал, что, наверное, свяжусь с ней по электронной почте, – добавил Гас. – Лучше объяснить все в письменной форме.

Они поставили ноутбук на кухонный стол и склонились над ним втроем. Пикл улегся под столом у их ног. Гас печатал текст.

Дорогая Николь,

у нас есть неприятные новости, и мы хотим обратиться к вам за помощью.

Сегодня, как вы знаете, начался учебный год в старшей школе. Нашу дочь Хейзел, ученицу выпускного класса, вызвал к себе директор. В ходе встречи Ричард Уайт сделал ей непристойное предложение, сообщив, что «каждый год я выбираю одну ученицу, чтобы заниматься с ней сексом, в этом году я выбрал тебя». Он угрожал, что в случае отказа у нее начнутся проблемы в школе, а получение аттестата может затянуться на неопределенный срок.

Прежде чем обращаться в полицию, мы хотели бы посоветоваться с вами, как лучше поступить в данной ситуации.

Заранее благодарим за участие и просим нас извинить за то, что подливаем масла в огонь в начале семестра, когда у вас и без того забот хватает.

С уважением,

Гас Блум (и Клэр Гринберг Блум)

– Да ни за что! – возмутилась Хейзел и захлопнула ноутбук. – Полиция? Пап! Нет уж, такое письмо отправлять нельзя.

– Я могу убрать упоминание полиции, – сказал Гас, снова открывая крышку. – Это же пока черновик.

– Дело не в письме. Я просто в целом не уверена, что хочу раздувать проблему. Я, может, вообще не хочу ни о чем рассказывать. Никогда.

– О господи. Не говори так. Это не раздувание проблемы. Это констатация проблемы, – сказала Клэр. – И ты от нее никуда не денешься, что бы мы ни решили.

– А зачем вообще о чем-то рассказывать? Я и так новенькая в школе. Не хватало мне еще быть ТОЙ САМОЙ новенькой. Это несправедливо.

– Ты права. – Клэр подтянула к себе дочь и усадила ее на колени, что выглядело довольно странно, поскольку Хейзел была сантиметров на пять выше матери. – Совершенно несправедливо. И что же ты намерена делать?

– Завтра я пойду в школу.

– Куда? – Удивился Гас. – Конечно нет. Ни в коем случае.

– Но если я в школу не буду ходить, то и аттестат не получу, – ответила Хейзел. Что ж, логично.

– Семейное образование! – крикнул Вульф через две комнаты. Он опять спустился вниз, в гостиную, и теперь крался, оттопыривая ухо, в сторону кухни.

Хейзел отстранилась от мамы. Вульф вошел и уселся на свое привычное место за столом.

– Ты же должен был играть в видеоигры, – заметила Клэр.

– Я тоже член этой семьи.

– Так и есть, – согласилась Клэр. – Но ты не принимаешь участия в этом обсуждении. И решение это не принимаешь.

– Да пофиг. Пусть сидит, – разрешила Хейзел.

– Я думаю, ты могла бы поучиться дома. Пока мы со всем не разберемся. Или вообще перевестись в другой район? – предложил Гас. – Это же вроде разрешено.

– В часе езды отсюда есть отличная школа-интернат. Тебе не обязательно там поселяться, они принимают учеников просто на дневное обучение, и в Колледже есть скидки на учебу, и прямой автобус до города, и…

– Он же тебе не навредил? – спросил Вульф, поднимая взгляд от телефона и тревожно нахмуривая маленький лобик. – Правда?

– Я не собираюсь весь выпускной класс просидеть здесь взаперти на семейном. И на затворническую жизнь не согласна. И школу менять не буду. То же самое может случиться где угодно, – сказала Хейзел. – Школа-интернат стоит тридцать тысяч в год даже без проживания…

– Двадцать – для детей преподавателей, – встрял Гас.

– …И нам это не по карману, – закончила Хейзел. – Эти деньги нужны на колледж. На Вассар. А при директоре, который меня ненавидит, я даже поступить не смогу.

– Сможешь, – сказал Гас.

– К тому же, это бессмысленно. Я читала мемуары одной девочки, которую как раз изнасиловали в интернате. И потом, почему именно я должна уходить? Разве не его должны после такого уволить или выгнать к чертовой матери?

– Конечно, – согласилась Клэр. – Ты совершенно права.

– Однозначно, – добавил Гас.

– А вы знали, что в Японии возраст согласия – тринадцать лет? – вставил Вульф. – А во Франции вообще нет такого понятия. И для учениц нормально встречаться с директором.

– Гадость какая, – откликнулась Клэр.

– Отправьте письмо! Отправьте письмо! – потребовал Вульф.

– Хватит, – рявкнула Хейзел, пнув брата ногой под столом.

– Никому из вас не приходило в голову, что без законов и общественного резонанса общество массово скатится в хаос? Вы